Все мы грешные

Пургу несет, явно не зря. И его поддерживают пока что одним лишь молчанием. Слова в защиту вора не скажут. Ждут, когда его опустят, «опетушат»… Нет, что-то тут не так. Наезд не случайный.

Наверняка Костоглод, хрен ему в ухо, подсуетился. К сукам подсунул… А ведь опустят, если он правильно догадался.

Один раз не педераст – «петухом» он, может, и не станет, но уважение потеряет навсегда.

– Не гони… – Голос Антона прозвучал на удивление мягко.

– Скидавай портки, киса!

– Эй, братки, может, кто заступится за честного вора? Может, кто отзовется… Но нет, все молчат.

Всей кодлой продались, суки.

– Заткнись! – толкнул его в грудь верзила. Антон пошатнулся, но на ногах устоял.

«Долбаный Костоглод!»

– Все, уже молчу. – Антон покорно расстегнул верхнюю пуговицу на брюках.

Он стоял вполоборота к фиксатому.

Но «молнию» расстегивать не стал. Резким внезапным движением повернулся к верзиле грудью, сжатый до хруста в суставах кулак врезался ему в переносицу.

Враг дернулся, отступил на шаг.

И тут же получил коленкой в пах. Согнутого в три погибели Антон схватил одной рукой за ворот рубахи, другой – за штанину. И с силой врезал головой о шершавую стену.

Тот рухнул без сознания.

– Продолжим?.. Суки!..

И понеслось…

Одного Антон вырубил точным ударом в солнечное сплетение, второму перебил кадык. Третий получил страшный удар в «самое не хочу».

На этом все и закончилось. Ударом в висок его самого отбросили в угол камеры. Перед глазами закружилась карусель, все куда-то поплыло.

Он потерял сознание.

Но перед этим успел услышать, как лязгнул замок в железной двери.

Очнулся на нарах. Вокруг шум. Голова раскалывается на части. Но больше ничего не болит. Задницу вроде не тронули. Значит, ударили, повалили на пол, и все, оставили в покое. Не опустили.

Он приподнялся на локте и увидел фиксатого. Тот лежал на параше, весь мокрый. Как потом узнал Антон, на него помочился каждый из сокамерников.

– Очнулся, Хмурый… – услышал он голос откуда-то со стороны.

Повернул голову и увидел Глыбу, вора в законе. Было дело, сиживали они как-то за одним столом. Серьезный дядя, весь Катайск в кулаке держит.

– Глыба, так это ты вписался за меня? – Антон скупо улыбнулся.

– Я, а то кто же… Попкарь чегой-то напутал, вот и зачалил меня сюда. А тута смута, вора колотят. Да кто? Шныри вонючие! В хавло их всех… – Он злым взглядом обвел камеру. Воцарилась гробовая тишина. – Короче, впрягся я.