Все мы грешные

 – Ничего нет красивее ночного моря.

Они сидели на дощатых лежаках, в двух шагах от моря. Рука Павла обвила ее за талию. Его губы подобрались к уху, захватили сережку.

Она ощутила сладкую истому. Но тут же справилась с собой.

– Мне пора – поздно уже. – Она отстранилась от Павла, скинула с себя его руку, поднялась на ноги. – Ты меня проводишь?

– Угу, – недовольно буркнул отвергнутый кавалер.

Он не настойчив, и это хорошо.

Утром Настя проснулась рано. Спать не хотелось. Но она заставила себя закрыть глаза.

Хороший сон заменяет еду. Где-то она слышала эту не столь затейливую мудрость. А есть от этих мыслей захотелось еще больше. Однако она должна быть экономной.

В столовую Настя пошла только в обеденное время.

Возвращаясь, в дверях хозяйского дома она увидела того самого брюнета из бара. Как и вчера, он жадно смотрел на нее.

Настя скользнула по нему равнодушным взглядом и скрылась в своей каморке.

Вечером зашел Павел. Снова повел ее в тот самый бар. Принес коктейль, но угощать пирожными не стал.

На предложение погулять у моря она ответила отказом. Опять ведь приставать начнет. И на этот раз ему пришлось довольствоваться лишь прощальным поцелуем в щеку.

По такому же примерно сценарию прошли еще три вечера. В конце концов терпение Павла лопнуло.

Дорога, по которой он провожал Настю домой, пролегала вдоль небольшой реки. Где-то на середине пути река эта проходила по безлюдным местам, среди густых зарослей кустарника.

Именно в этом месте Павел остановился, грубо развернул ее лицом к себе.

Его сотрясала злоба. Глаза лихорадочно блестели.

– Ты чего? – испугалась она.

– А ты чего? – в бешенстве закричал он. – Какого хрена ты делаешь из меня идиота?.. Я тебе что, мальчик?.. Ты же прекрасно знаешь, что мне от тебя надо… Думаешь, я просто так плачу за тебя? Пьешь, жрешь за мой счет, сука, а взамен ничего!

– Много же я выпила? – Насте стало противно.

– Молчи, тварь!

И он со всей силы хлестнул ее ладонью по лицу.

Потом грубо схватил за волосы и потянул в кусты.

Она вырывалась, но новые удары по лицу охладили ее. Он грубо швырнул ее на траву. Она упала, но сразу начала подниматься.

Еще один удар снова опрокинул ее наземь.

И тут же послышался хруст разрываемой ткани. Это распалось надвое шелковое платье. Она осталась в одних трусиках.

Настя лежала на земле и с ужасом смотрела, как в лихорадочной спешке Павел расстегивает ремень, чтобы снять брюки.