Выстрел, который снес крышу

 – Это больные в пограничном состоянии, ну, не совсем еще больные. Они лечатся, их кормят, а вечером они домой идут… А считается, что лечат. Красивых девочек сажают на наркотики, а потом в сауну. И для своих, и для чужих, ну, в смысле, для городских. Братва и девочек наших жалует, и наркотики…

– Ты же говорил, что они со своими девочками приезжают, – напомнил Торопов.

– Когда со своими, а когда наших им подавай. Там у Косынцева своя такса…

– Значит, Косынцев этими делами занимается?

– А вы что, не верите мне? – возмутился вдруг санитар.

– Почему же, верю.

– Нет, не верите! Я сам с психами работаю, я их души насквозь вижу! – взбудораженно вскочил со своего места парень. – Вы сами сейчас во всем убедитесь. Косынцев сейчас в бане с девочками. Сами увидите, какие там красавицы! И все под кайфом. Пошли!

Он попытался схватить Павла за руку, чтобы потянуть за собой к выходу, но Торопов уклонился и сам вышел из палаты.

В коридоре было чисто, светло, но пустынно – ни больных, ни медперсонала.

Эхо шагов гулко отскакивало от истертой плитки на полу, от давно некрашенных, местами облупленных стен. Пахло лекарствами и карболкой. Но все-таки у Торопова возникло ощущение, что этаж необитаем.

Признаки жизни проявились на лестничной площадке. В отделение в сопровождении санитара заходили три пациента: молодой человек с инфантильным выражением лица, взбудораженный мужчина с лихорадочным блеском в глазах, седовласый морщинистый старик, который безмолвно смеялся, плотно сомкнув губы и рукой держась за живот.

На Павла никто из них не обратил внимания. Зато санитар подозрительно посмотрел на своего коллегу.

– Ты чего здесь делаешь? – грубым, зычным голосом спросил он.

– Дела у меня, не видишь!

Ответил Роман с гонором ответственного лица, но шаг его участился, как будто его что-то напугало.

Из здания главного лечебного корпуса они вышли через запасной вход, по тротуару, мимо вещевого склада и трансформаторной подстанции направились к пищеблоку, возле которого разгружалась машина с хлебом.

За пищеблоком, примыкая к забору, тянулось здание, сложенное из серых бетонных блоков.

Роман еще больше ускорил шаг, проходя мимо длинного трехступенчатого крыльца под козырьком из темных шиферных листов. Железная, недавно покрашенная дверь была закрыта, но санитар нервно посматривал на нее в тревожном ожидании, видимо, боялся, что она сейчас откроется.

Зато за ручку другой двери в дальнем конце здания дернул без опаски.