За все спрошу жестоко

А борец как минимум не уступал Семену.

Кулак от бедра подскочил к виску и на бешеной скорости под легким углом сверху вниз прилетел в подбородок борцу. А кулак у Семена тяжелый, набитый, и удар мощный, фиксированный.

Борец пошатнулся, отступил назад, даже протянул к Семену руку, но вот он поплыл, провалился на шаге, коленом коснувшись земли. И тут же последовал очередной удар – коленкой в нос. Наработанный удар, отшлифованный до рефлекторной четкости.

Второй бугай должен был броситься на Семена, но он стушевался и вместо этого подхватил на руки своего дружка.

Ну да, типа, раненого с поля боя надо вынести, типа, благородно. Только Семен так не думает. Он понимает, что у пацана очко сыграло.

– Давай вали отсюда! – презрительно скривился он. – И чтобы я тебя здесь больше не видел!

– Мы еще встретимся, – пригрозил парень.

Сделал он это для острастки, чтобы хоть как-то соответствовать заявленному статусу крутого. Но Семен решил ему этого не спускать.

– Что ты сказал?

С этими словами он ринулся на братка, и его пацаны рванули за ним.

Выбор у парня был небольшой – или принять бой или спастись бегством. Он выбрал последнее. Бросил своего подбитого дружка и побежал. Догонять его Семен не стал. И борца не тронул, позволил ему раствориться в толпе.

Он осмотрелся по сторонам. Вокруг много людей; зеваки, что наблюдали за дракой, уже исчезают в этой круговерти. А ментов не видно. И быть уже не должно.

Семен повернул к прилавку. И остолбенел. С Пупом разговаривала его сестра. Наташа стояла к брату спиной и смотрела на Семена.

В глазах интерес и удивление. Похоже, она видела, как он расправился с залетными. Семен вдруг ощутил себя героем.

Но крылья за его спиной не распустились. Потому что радость была неполной. Наташа не одна, мужик с ней.

Она такая красивая, а он вообще никакой. Роста ниже среднего, пухлый, руки короткие, слабые. Плечики узкие, а бока широкие. Вряд ли ему больше тридцати, но волос на голове уже почти не осталось. Белая рубашечка с короткими рукавами, тонкий черный галстук, отглаженные коричневые брюки, начищенные туфли.

Он стоял рядом с Наташей и смотрел на Семена если не восхищенно, то близко к тому. Правда, при этом он хмурил брови. Дескать, как человек культурный, он не приемлет насилия. А может, не просто культурный. Может, еще и обличенный официальной властью. Если это и есть тот комсомолец из Центрального комитета, который помог им с подвалом…

Полгода или даже больше прошло с тех пор, как это было.