Жизнь прахом, земля пухом

– Че тебе надо, начальник? – пришибленно огрызнулся Боярчик.

– Ничего. Познакомиться с тобой хотел. Ты, говорят, вор серьезный, планов у тебя громадье. Только ты не думай, что я тебе развернуться здесь дам. Если порядок будет, хорошо. Если беспредельничать начнешь, пеняй на себя…

– Это у тебя все по беспределу, начальник. А у нас все четко, все в цвет…

– Грубишь. А я грубых не люблю.

– А я, знаешь ли, телячьи нежности с тобой разводить не собираюсь.

– Телячьи нежности, говоришь?.. А я думал, ты знаешь, на чью землю попал.

Но вижу, ничего не понимаешь… Тебе воры власть дали, но их постановы для меня не указ. И твоя власть для меня – тьфу… Так что не надо рога выставлять, Боярчик. А то ведь больно будет, когда их сломают…

– А ты мне, начальник, не угрожай. Меня на ментовской понт не возьмешь. Я, начальник, пуганый. Были на моем пути такие, как ты, тоже сломать хотели, а я ноги о них вытер и дальше пошел…

– Федот, деревянный с двумя «эн» пишется или с одной? – насмешливо спросил Степан, обращаясь к своему заместителю.

– Если это исключение, то с двумя. А если это дуб с одной извилиной, то хоть с тремя напиши, все равно тупить будет…

Боярчик нервно закусил губу.

– Тупить – не в его интересах, – сказал Степан, пристально всматриваясь в него. – Ему же дела здесь делать, братва жестко спросит, если его здесь прокатят как последнего баклана… Вот мы ему сейчас вопрос зададим, а он нам ответит. Правда, Данила Батькович?

– Правда, – зловредно ухмыльнулся вор.

 – У тебя своя правда, начальник, у меня своя. И не напрягай меня своими вопросами, только время потеряешь…

– Ну что ж, время у нас на вес золота, – поднимаясь со своего места, сказал Степан. – Терять его не будем. А тебе мой совет, пораскинуть мозгами над своим поведением. Если одумаешься, дашь знать. Встретимся, поговорим… Времени на размышления у тебя много, целых два дня. Не будь деревом, Боярчик.

Круча забрал свою свиту и ушел, оставив вора в напряженном раздумье.

* * *

Напрасно Наташа пыталась удержать слезы.

Увидев Гену в гробу, она разрыдалась, размазывая по лицу слезы и потекшую тушь.

– Ну, не надо, не надо, – успокаивал ее Паша, бережно придерживая за плечи. – Слезами горю не поможешь, а тебе держаться надо. Чтобы достойно проводить мужа в последний путь…

– Я не хочу, чтобы он уходил, – мотнула головой Наташа.

– Ну, в общем-то можно сделать так, чтобы он остался дома, – услышала она чей-то мужской голос.