Я промазал, опер – нет

Утренний час пик уже миновал, изобилия жильцов не наблюдалось, но все же я должен был следить, чтобы мимо лифта никто не ходил.

Волноваться о том, что лифт с покойником может закрыться, не приходилось: открытые створки зафиксированы блокиратором. Хотя, конечно, все могло случиться. Поэтому, на всякий пожарный, я велел консьержке связаться с диспетчерской и обесточить лифт. И когда она это сделала, начал опрос. Консьержку звали Ольгой Дмитриевной, уборщицу – Розой Тимуровной.

– Кто первым обнаружил труп? – через открытую дверь спросил я.

– Женщина с третьего этажа, – приложив руку к вздымающейся груди, взволнованно сообщила Ольга Дмитриевна. – Марина ее зовут, она ушла, но я телефон записала, можно позвонить, если что…

– Если что… Когда это было?

– Так, сейчас… Я и телефон записала, и время… Вот, десять часов тридцать две минуты.

Я посмотрел на часы. Одиннадцать двадцать одна… Целых пятьдесят минут прошло с момента, когда обнаружился труп. Долго. Хотя бывает и хуже.

– Значит, Марина.

– Да, она лифт вызывала, дверцы открылись, а там труп. Она закричала, вниз по лестнице спустилась…

– А почему она раньше по лестнице не спустилась? С третьего этажа вниз на лифте – странно как-то, – вслух подумал я.

– Так она же не одна, ребенок у нее, он сам ходит, но медленно, на лифте быстрей… Она ему глаза, говорит, закрыла, когда увидела…

– Кому, покойнику?

– Да нет, ребенку!

– Ну да, ну да… Так, что можете сказать о личности убитого.

– Ну, личность известная. Может, вы его знаете, если из милиции. Адвокат он. Мне как-то совет дал… Анатолий Павлович его зовут, фамилия Меднянский… Он в начале одиннадцатого на работу пошел, мимо проходил. Вышел на улицу, а там холодно, решил домой вернуться, плащ, говорит, надену… Ну вот, вернулся…

– Ольга Дмитриевна, вы видели, как он в лифт заходил?

– Да, видела. Зашел, дверцы закрылись, лифт стал подниматься. А минут через десять Марина прибежала, дитя на руках несет… Покойник там, говорит.

– Минут через десять… А живет Меднянский на каком этаже?

– На одиннадцатом.

– Высоковато забрался.

– Высоковато, – тут же отозвалась консьержка. – Сказал, что квартиру менять будет, а то высоко, говорит, плохо, а у него гипертония, давление скачет…

Давление и стало причиной его смерти, подумал я. Давление пороховых газов…

– Уже не скачет, – скорбным тоном сказал я.