Артуа. Ученик ученика

Дерк отправлялся по своим делам в город, его ученики обычно приходили всегда после обеда. Я оставался предоставленным самому себе. Поэтому я шел в тренировочный зал и занимался самостоятельно. Занимался до самого обеда, на который мы снова собирались все вместе. После обеда к Дерку приходили клиенты. Их никогда не было много, один-два, реже три человека. Никаких стройных рядов учеников, повторяющих за учителем все движения.

Дерк говорил, что если их больше, то невозможно уследить за каждым. А тут еще и я, так сказать, сверх плана.

Но у него хватало внимания и на меня. Чуть выше локоть, до конца разгибай руку, или наоборот – в этом положении никогда нельзя до конца ее разгибать.

Затем одни ученики уходили и приходили следующие.

Было все – и бессчетное повторение одних и тех же приемов, и учебные схватки с такими мастерами, как и сам я, и продолжающиеся часами уколы и рубящие удары, отрабатываемые на несчастных чучелах.

– Это очень важно, – говорил Дерк, – тело, когда очень устает, само начинает выбирать наиболее легкий путь.

Пойми, только когда ты уже не можешь без напряжения поднять руку, и начинается сама суть твоих занятий. Все остальное делается лишь с целью довести тело до такого состояния. От таких усилий у меня несколько раз судорогой сводило правую руку.

Вечерами, правда, не так часто, как мне бы того хотелось, в мою комнату приходила Тиасса. Как правило, она заставала меня за попытками сделать очередной шажок все из той же крайне нелепой позы. Конечно, я продолжал отрабатывать эту самую походку, но очень сильно сомневался, что подобный способ передвижения хоть как-то прибавит мне скорости.

Занимайся я тем, чем сейчас занимаюсь под присмотром Дерка, хотя бы лет семь-восемь, наверняка двигался бы достаточно быстро и без всяких экзотических упражнений. Но бросать не бросал, будет толк – хорошо, не будет – не так уж много времени у меня это занимает.

А еще Тиасса учила меня грамоте.

Что характерно, грамотные люди в Империи не были редкостью. Даже если по вывескам судить.

Изображения дублировали надписи, а не наоборот. Книги я уже видел, взять, например, каюту Фреда, где их имелось несколько штук. И доктор, когда осматривал мою руку с незаживающей раной, в какую-то книгу при этом заглядывал, и она не была написанной от руки на пергаменте. Мирта иной раз какие-то записи вела.

Словом, взялась Тиасса со мной заниматься. Я даже специально в город ходил, за бумагой, чернилами, перьями и всяким песком. Книги у них в доме свои были.