Артуа. Дворец для любимой

Браво, фер Энстуа! Надо же, какая выучка у его людей! Ведь они почти не уступают моим парням в скорострельности, несмотря на разницу в оружии.

Пространство перед нами затягивало дымом, черт бы его побрал, дымный порох. Если бы не легкий ветерок, тянувший от реки, так вообще бы уже ничего не было видно. А кирасиры со степняками все приближались, и казалось, ничто не сможет остановить их атаку.

По мере их приближения пулеметы заметно увеличили темп стрельбы. Ничего удивительного – система механическая: крути рукоять быстрее, и пулемет прибавит в скорострельности.

Ее вообще можно довести до фантастических в этом мире тысячи выстрелов в минуту.

Но кассета, металлический короб, вмещает всего сотню патронов, и заменить опустевшую кассету на новую – это не секундное дело. Да и нет у нас огромного запаса патронов, половину уже точно успели сжечь.

Пушки били почти непрерывно, затем одна из них умолкла, и, судя по тому, что ее обслуга перешла к двум оставшимся орудиям, стрелять она уже точно больше не будет.

Замолчал один из пулеметов. Возле него лихорадочно засуетились люди, и через несколько томительных мгновений он снова начал стрелять. Залпами палили егеря фер Энстуа, стреляли кавалеристы Антонио, уже вразнобой, но огонь они вели плотный.

Когда до наших позиций оставалась всего пара сотен метров, враг дрогнул и начал придерживать лошадей, пытаясь их завернуть. Сзади напирали те, кто еще не видел чудовищ на высоких колесах, непрерывно извергающих несущий смерть огонь.

«Нельзя останавливаться, нельзя атаковать в сплоченном строю, – думал я, наблюдая за топтавшимся на месте врагом. – Ваше спасение заключается в том, чтобы рассеяться и проскочить оставшееся расстояние. Вас и сейчас достаточно для того, чтобы смять нас, если дело дойдет до сабель. У нас слишком мало пулеметов, чтобы охватить всю ширину фронта в том случае, если вы рассыплетесь».

И счастье было увидеть то, что они не услышали моих мыслей и не последовали им. А пулеметы продолжали бить.

Бить в скучившихся всадников, в оставшихся без седоков лошадей и в людей, потерявших своих коней. И это было уже не отражение атаки, а избиение.

На взмыленном коне подскакал гонец, соскочил с него, подбежал ко мне, чтобы сообщить весть из ставки, взглянул на поле и застыл. Он стоял и смотрел, как бьют пулеметы в кучу обезумевших людей, у которых на всех была одна общая мысль: спастись, сохранить свою жизнь, и пропади оно пропадом все остальное.