Леннарт Фартовый

 – И он палашом указал на самый большой дом, где света в окнах было больше всего.

Мы крались по спящему замку, стараясь все время держаться в тени. Осторожно проникли в дом, какое-то время пробирались по темному коридору, готовые отразить внезапный удар. Проходя мимо очередных дверей, а их в коридоре хватало, мы и услышали голос пьяного Головешки:

– Ты что, тупой?! Уже в который раз тебе говорю, я – лазутчик! А это все для маскировки!

Голос у него был злым и уставшим.

– Лазутчик, говоришь? Ну и что ты тут собрался разведывать?

– О боги! Ничего не собирался.

Моей задачей было открыть ворота.

– А что, их когда-нибудь закрывали? Ладно, наливай. Да по полной, так, как у нас принято! В краю, где мужчины никогда не позволят надеть на себя женскую одежду, пусть даже ценой будет их жизнь!

Послышалось бульканье, а мы с Блезом переглянулись: что бы все это значило?

– Ну и за что выпьем на этот раз? – Язык у Головешки заплетался.

– Тут сразу и не вспомнишь, за что мы еще не пили.

Давай за воинское братство. Стоп! Кажись, уже было. Теодор, может быть, ты что-нибудь предложишь? Только не за красивые наряды. – И говоривший издевательски заржал.

– Да что ты обо мне знаешь?! – Из-за дверей послышался такой звук, как будто Головешка со всей силы ударил по столу кулаком. – Да мы с Лео всего в две сабли корабли на абордаж брали!

«И когда это мы успели? – скептически подумал я. – Был случай, когда мне пришлось захватить корабль в одиночку.

Немалый корабль – пинас, где команда далеко за сотню. Но тогда мне помог тробор. Хотя если быть честным, это я ему помогал. Вернее, не путался под ногами».

– Надеюсь, платья у вас при этом были друг другу в тон?

И следом заливистое – ха-ха-ха!

– Блез, входим! – решительно заявил я, пряча саблю в ножны, кипя от негодования и пинком открывая дверь.

Картина, которую мы увидели, после подслушанного разговора, была вполне ожидаема – Головешка порядочно во хмелю и не менее пьяный его собутыльник.

А еще заставленный бутылками, жбанами и кувшинами длиннющий стол. Посередине на блюде лежал изрядно объеденный жареный поросенок, и целой у него оставалась только голова. И никаких тебе дыб, устрашающего вида клещей для вырывания органов, ржавых цепей с кандалами и всего прочего. Оружия – да, хватало: им все стены были увешаны. Сам Теодор не выглядел так, как будто его подвергли мучительным пыткам.