Леннарт Фартовый

 – Сдается мне – из Гарданики, уж больно выговор похож.

– Все так и есть, – кивнул Блез.

– Из какой-нибудь глухой деревни высоко в горах.

– Это еще почему?! – оскорбился тот.

Вообще-то Блез – сын главы клана, а его принимают за деревенщину.

– Ну и откуда еще? Бороды в косы лет пять уже не заплетают, хорошо хоть бусинами украшать не стал. – И Твердобородый погладил собственную, больше всего похожую на шкиперскую.

Блез говорил, что его на родине ровно столько и не было. «Многое за этот срок здесь изменилось! Бороды в косы не заплетают, в воротах калитки делают, а всех незнакомцев не пытаются убить, едва только увидят», – размышлял я, одновременно осушая кружку.

Вслед за Блезом поставил ее на стол со всего размаха: здесь так принято, достаточно посмотреть на глиняные черепки на полу, все ими завалено.

– Получается, это вы лазутчика и послали?

Блез кивнул, а сам Олаф пустился в воспоминания:

– Смотрю, в замке новая девица объявилась. Шлюховатая с виду, но смазливая!.. А как она шла! Мм!.

. – Твердобородый закатил глаза. – Кто такая? Почему не знаю? Дай, думаю, познакомлюсь. Ну я ее по заднице всей пятерней раз! И тут мне кулаком в морду прилетает. Да неплохо так, аж качнуло, – потрогал он припухлость на щеке.

– Его Счастливчик Леонард бить учил, – пояснил Блез, указывая на меня кружкой. – У него самого удар с правой – как лошадь лягнет копытом! Никому еще устоять не удавалось.

«Нелишнее предупреждение, – подумал я. – Если ты так с Рейчел пожелаешь познакомиться, не миновать тебе зубы по всему замку собирать!»

– Ну а дальше мы уже разговорились, – продолжил Олаф.

 – Ладно, давайте выпьем, а потом ваш лазутчик сагу еще раз споет, про Рейрика Дубоголового. Нет, какие же все-таки в старину саги складывали! Не чета нынешним! На что я человек не сентиментальный, но даже из меня слезу вышибло.

Я посмотрел на Головешку, который успел заснуть, упершись лбом в столешницу: на выпивку он слаб.

– Уже в третий раз засыпает, – пожаловался Олаф. – Если не в четвертый.

В последний – на самом интересном месте. Когда Рейрик со своей дружиной напал на купеческий корабль, у которого все трюмы были забиты молоденькими невольницами. И вот опять. Лазутчик! – окликнул он Теодора, но Головешка лишь что-то невнятно промычал во сне.

То, что Головешке откуда-то известны слова древней саги, пусть никогда прежде он в этих краях не бывал, меня нисколько не удивило. Его вполне хватит и на то, чтобы прямо на ходу их придумывать: он тот еще лгун.