Леннарт Фартовый

Наверное, действительно зря. Но раскаиваются в своих поступках только слабые люди, а показывать слабость в создавшейся ситуации категорически было нельзя. Меж тем Бьерн, сидя на полу, очумело покрутил головой по сторонам, соображая, что с ним произошло, заглянул в кружку, которую продолжал держать в руке и чье содержимое вылилось при падении, зачем-то понюхал ее, отбросил в сторону… После чего стал подвывать, сначала тихо, а потом все громче и громче. Глаза у него при этом наливались кровью.

– Сейчас начнется! – с тяжелым вздохом сказал кто-то.

Пришлось встать.

– Олаф, – послышался за спиной голос Блеза. – Сейчас ты увидишь то, о чем тебе и говорил, – ну как лошадь копытом!

Лошадь не лошадь, но кулаком в челюсть Бьерна я приложился знатно. Не хватало еще, чтобы в мужских разборках пострадала Рейчел.

– Гляди-ка, не солгал! Медвежью Лапу, и с одного удара! Ладно, закиньте его на лавку, – распорядился Твердобородый. – Фартовый, а тебе и впрямь подходит твое имя – Леннарт.

– Меня зовут Счастливчик Леонард.

– Вот и я о том же, если судить по твоей красавице-леди.

Рейчел покрылась румянцем и смущенно захлопала ресницами.

– Да может быть, она нам тост скажет? Из уст такой красотки любой из них покажется божественным, – все не успокаивался Твердобородый.

Я посмотрел на Рейчел: только если сама пожелаешь.

– Я буду кратка, – поднимаясь на ноги с кружкой в руках, сказала она. – Прежде чем оказаться здесь, мне довелось побывать во многих странах. Так вот, мне есть с чем сравнивать, и Айсейнт – это земля настоящих мужчин! Настоящий мужчина – это мужество, и все вы здесь – его олицетворение!

Правда, осушать кружку с элем не стала, отпив из нее лишь глоток.

– Браво, леди! – Рев за столом был таким, что потолок вздрогнул, а откуда-то издалека донесся встревоженный лай собак.

Ну а мне в очередной раз с горечью пришлось вспомнить о постигшей меня беде, когда при переправе через горную реку умудрился потерять оберег: Рейчел за время тоста успела посмотреть на всех, но особенного взгляда, как мне показалось, удостоился именно Олаф.

Появился из-под лавки Головешка в мужской одежде, которую я предусмотрительно захватил с собой и, проходя мимо, закинул ему туда.

– О, лазутчик! – обрадовался Твердобородый. – Рад видеть тебя именно в таком образе. Надеюсь, теперь надолго?

Тед поморщился то ли от боли в трещавшей по швам голове, то ли при воспоминании о том, что ему пришлось напяливать на себя женское платье, и ответил коротко.