Удачник Леонард. Эхо Прежних

– Калахиру?!

Мы все переглянулись: какая может быть связь между богом гончарного ремесла и акулами?

– А при чем тут Калахир? – непонимающе потряс головой Гаспар.

Перед этим, услышав, что ночью Головешка приносил жертву, он одобрительно кивал.

– Ну как же! Ведь именно он бог подводного царства.

– Что-то я не слышал, чтобы в небесном пантеоне какие-нибудь подвижки были, – пробормотал себе под нос Блез. После чего поинтересовался уже громко: – А Гестил, который до этого пучины курировал, что стало с ним? Он теперь присматривает за теми, кто горшки обжигает? Или овец пасет? – намекая, что тот сменил пастушьего бога Херона.

– Головешка, что там вообще на небесах говорят – по всей видимости, тебе обо всех изменениях на них докладывают – Сейлу не сняли? – с изрядной долей ехидцы поинтересовалась у него Рейчел. – В связи с несоответствием? А если даже так – надеюсь, Гарсию вместо нее не поставили? Чувствую я, та всех вылечит!

Сейла – богиня врачевания. У Гарсии же, на мой взгляд, весьма незавидная участь: она покровительница жриц любви, любительниц менять мужчин как перчатки и просто неверных жен.

Головешка, вместо того чтобы продолжать грести, начал вертеть головой по сторонам, глядя то на одного из нас, то на другого.

– Сколько, говоришь, Калахиру чаек в жертву принес? – поинтересовался Гаспар.

– Восемнадцать. Больше поймать не смог.

– Ну все, теперь о пиратском промысле можешь забыть. Прямая дорога тебе в гончары: Калахир тебя уже ни за что не отпустит, – с самым серьезным видом заявил тот.

– Лео?! – Голос Головешки был полон отчаяния.

– Успокойся, – сказал я, сделав соответствующий жест рукой. – Восемнадцать чаек – это серьезно. Если разделить поровну, каждому богу получается по две штуки. Солидная жертва. К тому же действенная: ни одной акулы вокруг!

Рейчел, сдерживая смех, уткнулась лицом в ладони. Сам Головешка как будто бы успокоился и начал загребать веслом с удвоенной силой.

Глава 3

Чем-чем, но быстроходностью наша посудина не отличалась. Если разобраться, она вообще ничем не отличалась: ни мореходностью, ни остойчивостью, ни комфортом.

И еще у нее был постоянный крен на правый борт. Чтобы его убрать, как мы только ни пересаживались… но не помогало ничто. Наконец Гаспар заявил, что нам помогут лишь две вещи. Либо выкинуть Головешку за борт, чтобы он плыл рядом с бортом, держась за него, либо принять все как есть.