Альянс несогласных

Тот смотрел на неё и, прикрывая рот ладонью, тихо смеялся:

– Что я неправильно написала? – кокетливо повела она своими глазками, – вот бы его ваша жена осудила. Вы ей позвоните, чтобы она ему на полную катушку вкатала.

– Всё правильно ты сделала, – одобрительно посмотрел он на неё, – хоть и жестоко, но правильно. И это не заявление, а открытое письмо своему оппоненту. Мне понравилась твоя отповедь. Таких, мерзких типов с лисьим образом так и лечат. Только твоё заявление, как – бы ты не хотела, имеет холостой смысл.

Ты же официально в Сибири не оформлена. Подшивать его он нигде не будет, а скомкает и прямым ходом в урну бросит.

Людмила Ивановна перевела дыхание и улыбнулась:

– Ну и пусть, – зато он будет знать, что я о нём думаю.

Он встал со стула и подошёл к окну. Солнце перешло на запад и по глазам не било.

– А жена моя Надежда Владимировна, с некоторых пор находится на заслуженном отдыхе и город наш она покинула и надолго. «Так что я временный холостяк», – тихо произнёс он.

Хотя Людмила Ивановна не слышала его, она скрупулезно проверяла свою писанину, выискивая ошибки.

Он вгляделся в большое стекло и увидал приближающий силуэт Фимы.

– Ну, вот и дочка показалась, – сказал он, – наверное, уборщицы позвонили ей за отца.

На самом деле Сергей Сергеевич не одобрял действий новой сотрудницы. Он понимал, что на фоне этого письма в семье Ходжи может разыграться очередная драма. На памяти Платона, он их практически все знал, так как они проходили на его глазах.

Он мог бы без особого труда, и отговорить Людмилу Ивановну от подобной опрометчивости. Но злость, накопленная за время работы в клубе «Сибирь» на меркантильного директора, которую он сегодня с успехом выплеснул, подсказывала ему разумное решение. «Не мешать Шабановой».

Жена Ходжи, Тамара в бытность Сергея Сергеевича не раз приходила в спортивный зал на соревнования на тренировки, где работал Александр Андреевич тренером, и заставала его в обществе незнакомых дам.

Сегодня очередь устраивать скандал подошла к его дочери Фиме.

Она молодая мама, мелководной породы с низким лбом, и такая же худая как папа с повадками лисы, не вошла, а ворвалась в кабинет и, бросив сумку на диван, презрительно посмотрела на Платона:

– Что тут произошло Сергей Сергеевич? Где папа?

– Папу твоего забрали в каталажку и выпустят, наверное, нескоро.