Альянс несогласных

И чтобы не прерывать разговор, он ей выдал нравоучительную тираду:

– Характер трудно перестроить, – особенно женский. Жизнь может измениться, но люди вряд – ли. Дичайший раскол в обществе очевиден. Ну, может быть в бане всё осталось со времён Мамая, – там все нагишом моются из оцинкованных тазиков. Ещё в муравейнике, живя в одном колхозе, эти букашки все одинаково работают, одинаково и тлей доят. Даже на кладбищах люди лежат в разных гробах и разных почвах. Так что на будущее придерживай себя от искушения восстановить, где – то жизненную справедливость.

Я ведь с директором и без тебя бы прекрасно справился, а ты взялась и высунулась. И в итоге осталась без работы и сделку с продажей дома сорвала.

Он замолчал и взглянул на неё.

Она с любопытством смотрела прямо в его глаза. Создалась небольшая молчаливая пауза, которую неожиданно прервали поющие на дереве птицы. Она задрала голову наверх и стала подсвистывать им, надеясь, что птицы ещё больше будут разливаться, но они замолчали.

– Людмила Ивановна, для того чтобы птицы поддержали твой свист, нужно свистеть в мажоре, а не в миноре.

А ты их своим реквиемом перепугала, вот они и замолчали.

Она выбросила недокуренную сигарету под ноги и полезла опять в свою сумку. На этот раз она достала свой альбом с авторучкой и развернула чистый лист.

– Теперь давай запишем?

– Что именно? – удивился он.

– Все умные слова, которые ты мне выдал на этой лавочке.

Он ещё больше удивился.

– Для чего тебе это?

Она замялась и смущённо заявила.

– Хочу быть такой же умной, как и ты. В этом блокноте, как на магнитофоне все твои речи зафиксированы. Кончится блокнот, новый заведу.

– Боюсь, что твой бумажный магнитофон скоро сломается. И мы вряд – ли будем рядом. Я завтра пойду устраиваться в муниципальную детскую спортивную школу. Там открыли отделение настольного тенниса, а тренеров пока нет.

– Тогда помолчи, пожалуйста несколько минут, я сейчас быстро стенографирую твою текстовку, а потом у меня будет к тебе очень важное предложение, от которого ты вряд – ли откажешься.

С северной стороны потянуло ветерком, и ему в нос ударил едкий тошнотворный запах пота, исходивший от Людмилы Ивановны.

– Тогда пришла моя очередь курить, – сказал он и, встав со скамьи, подошёл к урне, похожей на вазу.

Пока она писала, он стоя курил, пытаясь предугадать, что же за предложение ему уготовила эта чудотворная женщина. Она только что своими усилиями ради него окончательно доконала клуб Ходжи.