Альянс несогласных

Короче вся творческая элита. Там они проходят курсы по повышению квалификации. А ещё к ним на отдых иногда заглядывают короли, императоры, султаны и даже пришельцы из космоса.

– Я бы согласилась побывать в этом доме, – таинственно заявила она, – но боюсь знаменитостей. С ними разговаривать в конфуз попадёшь.

– Не попадёшь, – убедительно заявил он, – они все лопочут на своих языках.

– Тогда начну досконально английский изучать. Одну фразу я уже выучила, которая не даст мне с голоду умереть. Alms for the poor woman one pound of food? – без запинки произнесла она.

Он с трудом сдержал себя, чтобы не засмеяться и, взяв её под локоть, потянул на кухню.

Он понял, что она сказала и громко рассмеялся.

– Ты разобрал сейчас, что тебе иностранка сказала? – спросила она.

– Да, конечно, – перестал он смеяться. – Женщина попросила у меня, чтобы я ей фунт подал, чтобы она с голоду не окочурилась. А какой именно фунт не пояснила. Толи фунт орехов, толи фунт куриного помёта, или фунт стерлингов.

У неё на лбу пробились капельки пота, а кожа на худых щеках побледнела. Это было выражение её недовольства, о котором он ещё пока не знал.

– У меня такое ощущение сейчас, будто ты меня отстегал по щекам, Тебе не понравилось моё произношение, и картину забраковал. Этот шедевр всем нравился, кому я его до тебя показывала.

– Пошли за стол, об искусстве позже поговорим, – сказал он ей.

В прихожей он заметил стопу оригинальных коробок.

– А это что у тебя, – полюбопытствовал Платон.

– Сковородки, – мой дополнительный паёк. Вбухиваю их от фирмы по всему городу. Клиентам такую пургу про них несу, что они сходу у меня их разбирают и лишних вопросов не задают. А действительно ли они такие чудодейственные, не знаю? Но твёрдых двести рублей с каждой сковороды я имею.

– Не боишься? – спросил он.

– А чего бояться?

– Что кто-нибудь, тебе этой сковородой по голове пригладит.

– Я знакомым не продаю, зачем мне горя хватать, я предлагаю их по организациям. У самой – то у меня старая чугунка стоит, от матери досталась. На эту прелесть денег всё не хватает.

На кухне Платон обратил внимание на горы немытой посуды и стоявшие на плите почерневшие кастрюли. Подобная картина всегда вызывала у него брезгливость и портила настроение.