Господь

От такого известия на складе паралич разбил добросовестную кладовщицу Ситнову, женщину пенсионного возраста. А Петухов был арестован. Находясь в КПЗ, следователь предложил ему воспользоваться услугами государственного адвоката. Но была опаска, что ему подсунут левого юриста. А в компании брать адвоката, это получить ускоренный срок. Так как весь юридический отдел ходил под Гураном. Поэтому он воздержался и сказал следователю что подумает. Перед отправкой в СИЗО ему дозволили встретиться с женой и получить от неё целый рюкзак с продуктами и принадлежностями, которые необходимы в камере.

Соловей – был его первым жаргонным словом, которое он узнал при прибытии в следственный изолятор, то есть тюрьму. Так называли контролёров – надзирателей. Он вспомнил, как его в джинсовом фирменном костюме и туфлях Саламандра вели по бетонному полу серых коридоров тюрьмы. За спиной пузатый рюкзак, под мышкой матрас с постелью. Запах казёнщины бил в нос. Позади его шествует строгий Соловей и командует, куда идти.

Тревога в неизвестность с каждым шагом нарастала. Его завели в узкий отстойник, где он просидел всю ночь. Сон не шёл, была одна дрёма. Рано с рассветом через козырёк тонкие лучи солнца начали беспрестанно докучать ему. Он открыл глаза. На душе было скверно. Хотя ему до сих пор не верилось, что он находится в тюрьме. И что ему придётся жить в этих убогих стенах несколько лет. Он всегда верил в чудеса. Ему с детства казалось, что он необычный человек и кто-то из внеземных кудесников его оберегает. В бога он никогда не верил. Верил в удачу и потусторонние неземные силы, которые неоднократно приносили ему сюрпризы.

В шесть утра большеносый контролёр с добродушной улыбкой открыл дверь и произнёс:

– Забыли про тебя Петухов. У нас это бывает. Выходи, пошли в камеру. После завтрака народ уйдёт на работу, там отоспишься. Ты мужчина вроде дворянских кровей запомни мой важный и нужный совет. Вбей его себе в голову и всегда при случае вспоминай меня: Шестнадцатая камера это самая спокойная среди всего изолятора.

Там, в основном разношёрстная публика находится, но блатных нет. Смотри не давай склонять свою фамилию. Она у тебя плохо звучная для тюрьмы.

– Благодарю за совет, – ответил заключённый. – Об этом я знал ещё в юношеские годы. А за себя я сумею постоять.

– Ну, вот и хорошо! – скомандовал контролёр. – А сейчас на выход с вещами.

Они прошли по лестнице на второй этаж и остановились у камеры под номером шестнадцать.