Родиться царём

Я примерный работник: не курю, трезвенница, на субботники всегда хожу, в хоре пою и никогда больничный лист не беру. А вы постоянно, то пьяные, то драные, то болеете по месяцу. Не понимаю, как вам эти медяшки достаются?

Ломоносов порывался ей возразить, но Черныш не дал ему слова сказать, толкнув того локтем в бок и, первым схватился с женщиной в перепалку:

– Ты зимой в тепле работаешь, а мы на морозе. И наша работа считается самой важной и ответственной на стройке. Мы брак если допустим, значит, крыша потечёт, тогда и ваша отделочная работа ничего стоить не будет.

И к тому же нам доверяют воспитывать молодых кадров – важно кивнул он на Олега, – а у тебя в бригаде одни старые грымзы работают, как и ты сама.

Этого оскорбления Галина потерпеть не смогла, она встала с места и, вырвав из рук Черныша бутылку, топнула ногой:

– Это я – то старая грымза? На себя посмотри бабуин поганый. Один помёт петушиный жрёшь, да помои лакаешь, – подняла она бутылку к верху.

 – Рожа от вина облезла, а кожа желчью пропиталась – на лимонную корку стала похожа. Да тебе пёс вшивый, начальник городского кладбища уже второй месяц прогулы ставит, после того как вы мальчишку смолой обварили и с работы выдавили через шантаж.

По автобусу прокатился смех.

Черныш не ожидал такой атаки от женщины.

Противостоять ей при набитом рабочими автобусе, он не мог. Поняв, что словесная баталия проиграна, он попытался вырвать у неё бутылку с вином.

Но она, придавив его грудную клетку коленом к сиденью, спрятала вино за спину.

– Не отдам, пока не извинишься за старую грымзу, – прошипела Галина.

– Ладно, проехали, – взмолился Черныш и протянул руку к бутылке.

Но бригадирша твёрдо заняла позицию, не убирая своего препятствия с его грудной клетки.

– Да отдай ты ему Галина его пойло, – раздался голос маляра Надежды. – Пускай захлебнётся. Только на кладбище городском ему делать нечего. Пускай его хоронят в своём селе и не на погосте, а на поляне, где мухоморы да поганки растут.

Это был словесный артобстрел, после которого Черныш произнёс всего одно слово:

– Извини!

Галина вернула ему бутылку и села на сиденье рядом с Надеждой, где они громко начали обсуждать все грехи кровельщиков.

Олег делал вид, что усердно прислушивается к их беседе, но на самом деле ему было в это время всё равно. Он без них всё знал из исповеди Мартына.