Родиться царём

– Нет, я этот червивый «коньяк» не пью, – отверг угощение Олег, – я пью благородное, дорогое вино, из крымского или венгерского ассортимента, что я вчера покупал себе.

– Дай денег Ваське? – сказал Митька, – он быстро управится.

Олег отсчитал мелочью Косареву четыре рубля, положил их на край стола. Потом стал дожидаться, когда мужики выпьют открытое в бутылках вино.

Черныш допил своё вино и, не вставая со скамейки, выбросил, пустую бутылку на улицу через открытую дверь.

– Ну, что, сгоняем в очко? – предложил он Олегу.

– Вы вначале научите, как очки считать? – попросил Олег, – я ведь только косвенно знаком с этой игрой.

– Считаешь очки, также, как и в свару, – учил Митька. – Главное, чтобы перебора не было. Двадцать два очка, – это уже перебор. Два туза – золотое очко. По ходу дела научишься.

Митька хоть и бычился на Черныша, но в долг у него всё-таки сто пятьдесят рублей взял и стал первым банкиром на очке. А Косарев в это время побежал в магазин за благородным вином Олегу.

Когда он вернулся, Митька вновь сидел с копейками и пил следующую бутылку вина. У Черныша тоже денежная куча значительно ниже была. Банк в это время держал уже Олег.

– Хоть не отлучайся никуда ни на шаг, – сказал Косарев. – Не успеешь выйти за дверь, а у Митьки опять денег шиш да маленько осталось.

Митька не выдержал и ударил кулаком по столу, отчего вся оставшаяся мелочь покатилась по полу.

– Свинячьи потроха, ничего не могу понять, – брызгал он от злости слюной.

 – Карта будь – то заколдованная, вся Грачу идёт. Пойду, может, найду его оброненную сотню. Глядишь, прозрю и найду спасательную купюру?

– Грач птица весенняя, кормится на полях, грызунов отвергает, но наказывать их любит, – многозначительно заявил Олег.

Никто не понял его брошенной фразы. Все ждали финала игры. Косарев открыл Олегу бутылку и поставил перед ним:

– Давай я тебе деньги складывать буду в пачку? – услужливо предложил он Олегу.

– Не утруждай себя? Мне никакого труда не представит самому эту приятную операцию провести! Вот сейчас, только дядя Толя последнюю тридцатку мне проиграет, и я возрадуюсь.

У Черныша тряслись руки. На лбу выступили синеватые прожилки. Было видно, что надежды на выигрыш он все потерял.

– Открой мне Васька бутылочку? – обратился Черныш к Косареву, – проглочу на счастье. Как только пятнадцать рублей останется, так сразу завяжу с игрой. Впереди выходные на пиво и вино надо оставить.