Родиться царём

 – Может, прав был «судья», что этот комсомолец вовсе не комсомолец, а самый настоящий карточный шулер. Ты слышал, как он вчера рассказывал, что служил в тюрьме два года?

– Слышал, ну и что? – с безразличием ответил Модест, – я в пятидесятых годах сидел, так что я тоже карточный шулер? Что из этого, что он служил?

– Как что из этого? – раздался удивлённый голос Косарева. – Там у тюремщиков и научился играть. А перед нами сухарём прикинулся. Черныш хочет натравить на него своего сына и племянника. Ну, поколотят они его, а толку, что.

Денег то нет. Вот если бы они отобрали у Грача деньги, другое дело.

– И вам отдали, – засмеялся Модест, – Василий, думать даже грешно про это. Не надо никого травить и бить. Вам самим эти козни боком вылезут. На что способен этот парень, нам неизвестно. Воткнёт напильник в бок и не прокашляется. Я вот сегодня утром завтракал и подумал, – пускай по мне он хоть кто будет, шулер или комсомолец. Но виноваты мы сами во всём. Втянули его в игру, теперь нечего пенять.

И за рубероид он нас вовремя прижал. С этого месяца мы на хозрасчёте. Митька неверно нам сказал. Поэтому они с Чернышом сегодня и поехали в ПМК к своим знакомым за рубероидом. Мне лично Грачёв плохого ничего не сделал. Пускай работает. Вы просто смотрите на него, как на чужака вот и взъелись в парня. А он молодой, ему семью надо создавать и квартиру получать. Тем более у него из родни здесь совсем никого нет.

– Какой ты жалостный стал Модест. Смотри только не заплачь? – сказал Косарев, – я бы его, также отходил лопатой, как Черныш Митьку вчера, но сейчас повременю, пока здоровье себе не поправлю его рецептом.

– Что за рецепт? – поинтересовался Модест.

– Никому не расскажу. Сам вначале испробую, – покосился Косарев на дверь. – Поможет, будете у меня покупать это лекарство. Завтра после работы поеду к своим старикам за мёдом. Грач для себя тоже заказал трёх – литровую банку, вот я ему привезу, – и он показал Модесту большую дулю.

Олег давно распознал Косарева, этого с кулацкой прослойкой мужика и ему почему-то стало не приятно что он стал невольным свидетелем этого разговора.

Считая всегда, что подслушивание, это удел шпионов и сплетников. Он больше не стал прислушиваться к трепотне двух кровельщиков и отошёл от двери, предполагая, что продолжение их разговора скоро обязательно проявиться на деле. Олег без этого диалога, хорошо изучил внутренний мир каждого мужика и знал, кто и чего стоит в бригаде.