Родиться царём

Заступ под бытовкой лежит.

– Посмотреть бы, как же это у тебя интересно получится с одной рукой и перевязанной головой? – спросил, усмехаясь, Олег. – Я думаю, что эту лопату вырву у тебя и пройдусь по твоему жбану второй раз. И ты у меня после этой воспитательной процедуры взмоешь на купол местной церкви и закукарекаешь на всю Курскую Магнитную Аномалию. Не забывай, что я начал, твоим мясом и колбасой питаться. И бугорки у меня на руках крепкие выросли. Сила у меня сейчас убойная, с одного удара твое тело земле предам.

Лопатин, бросил на Олега недобрый взгляд. Смачно выругался и зашёл в автобус.

– Ты скоро договоришься у нас Олег Кошевой, – со злобой протянул Черныш и пошёл вслед за Митькой.

Олег не стал закусываться с Чернышом, только улыбнулся в ответ и достал из-за пояса спрятанную бутылку десертного вина. Выпив половину, он затем передал бутылку Модесту.

Тот с благодарностью взял вино из рук Олега и допивал его уже в автобусе.

Остальные кровельщики смотрели на Модеста и глотали завистливую слюну.

Глава 8

В пятницу к восьми утра Олег пришёл на хозяйственный участок в мастерскую плотника и начал на коленях топором рубить из досок планки для щёток. Модест появился через полчаса. На лице у него была непонятная улыбка. Он поздоровался за руку с Олегом, важно посмотрел ему в глаза и прыснул от смеха:

– Ты, чего дядя Миша зайчика с утра поймал? – спросил Олег.

– Поймал, но не зайчика, а хорошего хохотуна, – ответил он. – Я на рабочим разводе сейчас был.

Заявление Василия относил. Вчера вечером он ко мне прибежал, как в задницу ужаленный, передал бумагу на недельный отгул. Ему коров надо ехать пасти в деревню. У них пастуха нет, так они по очереди стадо пасут. Вот он у меня и попросил, чтобы я его заявление отнёс нашему начальнику управления. Я Зотову отдаю бумагу, а он начал зачитывает заявление Ломоносова при всех, которое ты написал ему. Там попадали все со смеху. Черныш на тебя бочку покатил, говорит, что это издевательский фортель нового комсомольца. Тут то и выяснилось какой ты патриот ВЛКСМ. Оказывается, ты никакой не комсомолец и не приезжий, а наш местный городской разбойник. Отсидел в колонии шесть лет за спекуляцию иконами.

Олег хладнокровно выслушал Модеста и, вонзив топор в доску, выпрямился во весь рост:

– Подумаешь новость, какая. Да я знал, что это всё скоро откроется. Поэтому приготовился входить в свой натуральный человеческий образ.