Родственник дьявола

Предполагая, что львиная доля тех денег, которые перекочевали к нему принадлежали им. И он был прав. Его пытали несколько дней, приковав к отопительному радиатору, выбивая всеми правдами и неправдами признание. Но сломить его так и не смогли. Затем его посадили в переполненную душную камеру, где среди подследственных арестантов значительное большинство были узники с накачанными бицепсами. Правда вели они себя тихо, зная наперёд, что с многими из них будут разбираться за старые грехи в колонии. Эпоха беспредельных спортсменов к тому времени подходила к закату.

Качки думали, что имея железные мускулы, они сметут людей, у которых ума и духу значительно больше, чем бицепсы у спортсменов. Серьёзные люди не позволили безумной силе диктовать свои нравы тем, кто жил на свободе и в неволе по своим понятиям. Поэтому спортсмены – качки даже не подумали подходить к нему. По тюремной почте все камеры были срочно извещены, что Вездеход с лицом интеллигента и именем победителя народов, пользуется в криминальных кругах неоспоримым авторитетом. И что за любой вред, причинённый его здоровью, откликнется не только на его обидчиков, но и на их семьях. Зингера кидали из камеры в камеру, надеясь, что отыщутся в следственном изоляторе могучие спортсмены смельчаки, сумевшие воздействовать на него своей силой, чтобы он вернул общую казну клуба. Но тюремная молва о его авторитете и грядущем наказании за его унижение в любой форме, не давало никому смелости даже пальцем в его сторону пошевелить. И тогда для многих он из Клауса превратился в неприкасаемого небожителя. Но эти лавры его не освободили от статьи 222 УК РФ на три года лишения свободы, а прицепом приплюсовали ещё три года по статье 213 УК РФ, – сопротивление властям при задержании. Так как до того, чтобы одеть на него наручники он одному из сотрудников милиции успел сломать нос. И Зингер как рецидивист на шесть лет был отправлен на строгий режим в одну из колоний Черноземья. Адвокат, которого нанял Глеб, сделал, что мог. Всё выглядело так, чтобы следствие поняло, что на дорогого адвоката у Зингера денег нет. Этим он хотел отвести все подозрения от Клауса, что он якобы является обладателем кассы тяжелоатлетов. Шесть лет срок большой, но Клаус принял его с достоинством сказав Глебу после суда:

«Условно досрочное освобождение и амнистия это не для меня. Придётся этот срок героически переживать, но зато после я буду жить как князь! Для дочери и внучки лаве не жалей, а где их брать ты знаешь.