Розы для магистра

Плеханова не понимала, отчего весь класс зашёлся от неудержимого смеха, и почему Вера Георгиевна напористо, почти толкая, выпроваживала родительницу из класса.

– Ничего смешного в этом я не вижу, – отстранила она от себя Веру Георгиевну.

Затем подошла к парте Сухаревой, положив перед ней её портфель, сказала:

– Тебя девочка это тоже касается, этот пай-мальчик способен сотворить и с тобой гнусный поступок. Не смотри, что он из богатой и важной семьи. Все богатые думают, что им всё дозволено. Но это не так, я сегодня – же пойду к твоему отцу напишу заявление и отдам ему записку, какие вы пишите друг другу с этим супчиком.

– Дура рыжая, – крикнул вгорячах на Плеханову Толик и выбежал из класса.

…После этого случая он не будет больше членом комсомола и не сядет за парту в этой школе. Это было ЧП крупного масштаба, о котором впоследствии долго будет ходить молва по городу, до тех пор, пока в одной из школ группа подростков не изнасиловала девятиклассницу. И только тогда постепенно о нём забудут школы, но не школьницы, с которыми он множество раз, ходил за диким луком в заливные луга.

А после прихода матери Плехановой в школу, её дочь и Толика пригласят на комиссию по делам несовершеннолетних, где Плеханову определят учиться в СПТУ, на судового повара в город Рыбинск, а его переведут в школу рабочей молодёжи.

Сухареву после восьмилетки родители отправят учиться и жить в Ригу, где жили её бабушка и дедушка. Так впервые Толик пожал плоды женского коварства и понял, что дразнить женщину опасно для здоровья.

Два пирожка с мясом

– Я не хочу яблока, купи мне лучше два пирожка с мясом, – говорила она Толику в зале ожидания небольшого железнодорожного вокзала провинциального городка.

– Сейчас куплю, но вначале скажи, как тебя зовут? – спросил он у обаятельной брюнетки, одетую в красное лёгкое платье. На ногах у неё были красивые босоножки тоже красного цвета, которые она постоянно протирала носовым платком.

– Маша я Ганина. Хочешь, паспорт покажу, если не веришь? – приятно улыбалась она.

– Верю Маша, но паспорт мне не к чему, я же не милиционер, а всего на всего скромный служащий ВТОРЧЕРМЕТА.

– И кем ты там служишь скромник, на своей свалке?

– Весовщиком, – коротко ответил он.

– С такой профессией наверняка у тебя в кошельке найдутся деньги, чтобы купить мне два пирожка с мясом, – напомнила она ему, что хочет кушать.

– Извини, я заговорился и забыл о твоей просьбе, – вскочил он с кресла.