Розы для магистра

Толик сбегал в машину и принёс остатки вещей, прихватив вино и закуску. Она бросила беглый взгляд на плетёную авоську, где хорошо просматривалась бутылка вина и закуска.

– А это что, освежитель после бани? – показала она на пакет.

– Зачем спрашиваешь о том, что знаешь? – сказал ей Толик.

– Ты прав, не надо задавать лишних вопросов, – ответила Маша, – но не удобство одно внезапно появилось, на которое мы с тобой не обратили внимания. В квартире нет ни одной лампочки, а это значит, я буду мыться в темноте.

– Я сейчас быстро в хозяйственный магазин смотаю и куплю лампочки.

– Не надо, – остановила она его, – может это и к лучшему. У тебя будет возможность зайти в тёмную ванную и помочь мне управиться с моей спиной. Я тебя тогда позову. А сейчас ты лучше нарви мне вишни? Я хотела без тебя это сделать, но постеснялась двух женщин, разговаривающих под окном.

От её обнадёживающих слов, у него ёкнуло сердце. Небольшой доступ к её телу он получил, – неважно, что во мраке, но он не посмеет к ней притронуться в ванной, даже в темноте.

Спешить в этом деле он не думал. Ему не нужен был секс похожий на насилие. Она ушла в ванную, оставив в двери небольшую щелочку, откуда пробивался маленький лучик света. Толик в это время раскатал по грязному полу матрас, разложив на нём вино и закуску, предварительно постелив под снедь газету. Затем он открыл окно и нарвал в детское поломанное ведёрко вишни. Пальцы от вишни сделались у него бордовыми, и он сунул руки под кран, предварительно включив воду.

– Толик, я тебя жду? – позвала она его.

С замиранием сердца, но с открытыми глазами он зашёл в ванную.

– Закрой дверь плотнее и не волнуйся? – сказала она, – ты, что обнажённых женщин никогда не видал? – спросила она, услышав его учащённое дыхание.

– Женщин так близко не видал, а вот девочек и девушек часто приходилось видеть, – взял себя в руки он и прекратил так сильно дышать.

– Девочки и девушки, – это тоже частица опыта, хоть и незначительная, – сказала она, суя ему в руки пузырёк с шампунем.

Она положила обе свои влажные руки ему на голову и сказала:

– Здесь ни мочалки, ни губки нет, придётся тебе погладить своими ладонями мою спину.

Он налил в ладонь шампуня и начал осторожно гладить её по спине. От такой процедуры его голова приятно закружилась, и предательский комок робости встал в горле ребром.

«Только бы она меня ни о чём не спрашивала сейчас, – подумал он.