Горькое молоко – 1. Золотой брегет. Тюремный шлейф

Поверь мне, я его знаю уже десять лет. А насчёт другой зоны он тебе арапа загнул, есть указ правительства «О прекращении практики переброски заключённых из одного лагеря в другой по мотивам участия их в беспорядках или как злостных нарушителей режима». Поверь мне, я этот указ держал в руках и выучил как алфавит. Для чего его создали в 54 году, чтобы заглушить сучьи войны. И, слава богу! В лагерях сейчас нет былого кровопролития. А наш лагерь я тебе скажу один из лучших, правда козелков хватает, но это горе всех зон и тюрем.

Так что парень дыши спокойно, никуда дальше нашего леса не уедешь до окончания срока, главное глупостей не делай, а если уж сделал, то не попадайся.

– А я поверил ему, ну думаю, пойду сейчас курево прятать для ШИЗО, но он после отошёл и отпустил меня, держась за сердце.

– У него сердце больное, два года назад инфаркт перенёс. Ты может его, чем – то обидным зацепил, если он за сердце держался. Если так, то считай, тебе повезло сегодня вдвойне.

Но в следующий раз он с тобой обязательно рассчитается, – предупредил Мотыль.

– Были с моей стороны некоторые отклонения в такте, но он сам выпросил их, – объяснил Иван.

– Ничего не думай, может всё обойдётся. Всё будет зависеть, как он на тебя глянул. Сам посуди, недавно появился молодой человек, а уже в полосатом шарфе щеголяет по лагерю. Они этого не любят. Паша Кудрявцев, заместитель начальника колонии говорит:

«Что к нам в лагерь приходит только горбатый контингент. И этот физический недостаток приходится выправлять администрации.

Ни разу не пришёл этап с прилежными активистами или заключёнными с высшими образованиями».

А я возьми да скажи, мол, сами поезжайте по автотрассам и собирайте себе заключённых. Каждый гаишник клиент будет ваш. Он за эти слова из меня клиента изолятора сделал. Они не любят, когда про их брата плохо отзываются. С ними даже по принуждению надо осторожно разговаривать. Вася Солома, на съёме в шутку кобыле вороной Гальке, по крупу ладошкой постучал и рявкнул на весь строй.

«Эх, засадить бы тебе любимая». Его Татарин и засадил в БУР на три месяца.

– С языком у меня будет порядок, я на показуху никогда не работаю, – сказал Иван, встав, не спеша с табуретки. – Пойду, пройдусь до восьмого отряда.

– Если ты к Генералу, то его нет. Вагонов много пришло, они сейчас рогом прут во благо Советских лагерей и отечества. Неделю точно будут грузить.

– А как же сон? – спросил Иван.

– Поспать их на шесть часов будут заводить в зону.