Горькое молоко – 1. Золотой брегет. Тюремный шлейф

– Проезжаем «всесоюзную здравницу», в которой меня лечили до войны, – сказал дядя Гриша, когда подъехали к Потьме. Сейчас, где – то километров восемьдесят до станции ЯВАС будут тянуться одни лагеря. Вся Мордовия – это громадный памятник Сталинским лагерям, – печально изрёк он.

– Дядя Гриша, а что с теми подлецами сделают ваши знакомые? – спросила Манана.

– Работать заставят. За грехи надо платить, а у них бабок нет. Отработают ножичек, – получат вольную. А иначе этих тупоголовых барбосов не перевоспитаешь.

– А в этих ваших здравницах, разве их не перевоспитывают?

– Если у человека мозг изуродованный, то это на всю жизнь. В лагерях большая часть заключённых сидят оступившиеся люди, их перевоспитывать не надо, но нередко бывает, что спрятали молодого парня за решётку, а его мозг, в процессе изоляции прогнил на нарах. Примерная история получилась и с этим Монтёром. Керн рассказывал, что в прошлом он работал продавцом в универмаге. Пройдёт время, он забудет про этот случай и вновь начнёт обирать пьяных на вокзалах, пока ему мозги не вышибут.

Утром они подъехали к дому. Иван, прихрамывая, забрался на третий этаж. Длинный коридор, когда – то бывшего женского общежития предрекал нежелательную встречу со вторым тренером команды Шелеховым, который жил с ним на одном этаже.

«Обычно в жизни так и бывает, чего опасаешься, с тем обязательно столкнёшься», – подумал Иван, и Шелехов как по заказу вышел с перекинутым через плечо полотенцем. Он направлялся в санитарную комнату.

– Вы куда исчезли? – Я в вашу комнату по несколько раз в день стучу, ни ответа, ни привета. Глухая тишина. – Он перевёл взгляд на Ивана, – все с ног сбились. Ни тебя, ни Лёни, какой день нет на тренировке.

– Боря я ещё недельку отдохну. У меня на бедре такой большой фурункул вырос. Если сегодня не прорвётся, то завтра резать будут, – не стал Иван посвящать тренера в истинные причины его отсутствия на тренировках.

– На пороге весна, обычное дело.

– Борис Григорьевич, я его пою всеми необходимыми препаратами. Скоро я поставлю Ивана на ноги, – пообещала Манана.

– И поскорей бы, – Шелехов повернулся и направился к своей двери. Затем вновь повернул голову в сторону Беды, добавил: – Чуть не забыл Иван. Больничный лист можешь не оформлять. Вы с понедельника до осени только тренируетесь и играете.