У любви препятствий нет

 – Я, когда её вижу в магазинах, всегда стараюсь купить, и знаете почему?

– Наверное, ты любишь сладкое? – предположила она. – Возможно и это, но в первую очередь халва у меня всегда вызывает ассоциации с вами. Я никогда не забуду, как мы с вами восьмого марта лежали в трубе на чердаке, и от вас пахло халвой. У меня тогда бешено билось сердце, стук которого доходил, наверное, и до вас. И билось оно от страха не за себя, а за вас.

Она рассмеялась до слёз, потом достала из сумки платок и, вытерла глаза. Затем, глядясь в зеркало – пудреницу, начала заново их подводить.

– У меня тогда ума было, чуть больше, чем у вас, – сказала она. – Я старше вас была на пять лет, хотелось окунуться с вами в детство. Не устояла и полезла на крышу. Сейчас я хорошо понимаю, что профессия преподавателя обязывает быть важнейшим источником социализации ученика. Я должна была быть для вас примером Человека. Как пионервожатой для меня много всяких доступностей было, а вот как учителю нет. Вот и приходилось мне обкрадывать свои желания.

Мне ужасно тогда хотелось с вами на велосипедах съездить в лес за ландышами. И с Волжского откоса на санках прокатиться. Я, так же как и вы до умопомраченья увлекалась Битлами. А от Эдиты умираю по сей день, хоть она и не в том возрасте сейчас. Но увидать мне её пришлось дважды на концертах в Москве и Севастополе. Я тоже вспоминала часто, как ты маленький и юркий мальчишка лежал на мне, когда вы пригласили меня в свой «творческий бункер». Я тогда домой пришла вся в голубином помёте. Ужас, какой был. Хорошо, что на улице темно было, и никто меня не видел в таком виде. А сейчас смотрю на тебя и глазам своим не верю, что время делает с людьми.

Она положила косметичку в сумку, и игриво взглянув на Сергея, спросила:

– А я что действительно нисколько не изменилась? – спросила она.

– Всё такая же красивая и желанная? – неожиданно вырвалось у него нежелательная фраза. Но сразу осёкся и, прокашлявшись, поправился:

– Я хотел сказать красивая и молодая!

– Не надо смущаться Сергей? – первое слово дороже второго, я ведь помню, как ты подсматривал за мной в бане, как незаметно от всех трепал мою косу, когда мы ехали в поход.

И лежа в трубе, я не только ощущала запах табака и биение сердца, но и ещё кое-что существенное.

– Я давно уже не смущаюсь, Алевтина Никитична, – разучился, – сказал он. – Я же прорабом работаю. Глотку иногда приходится рвать прилично, а ещё я в тюрьме успел отсидеть четыре года.