Ночной визит на остров Пахан

Акакий и Федот, закрутили головами, не поняв, что произошло, а Капитон скинул со своей головы телогрейку и, озираясь по сторонам, заикаясь спросил:

– Ты, что Корноухов говорить можешь?

– От такой жизни не только говорить научишься, но и «Нищую» Алябьева исполнишь, не хуже любого сопрано, – тихо сказал Корноухов. – Вы меня вымогатели парчовые совсем со счетов скинули. Втроём без меня хотите невзгоды переносить. Поистине, самый безвинный из вашей компании здесь оказался я. За пол килограмма вымя Бурёнки страдаю.

А ты Капитон страдаешь за свою жадность, не вырвал бы ты из моей пасти пол куска, глядишь, материны пельмени сейчас бы хавал дома, а не салат из клевера и полыни жрал.

– Ты шар фюрер из себя невинную овечку не строй, – взбеленился Федот, – забыл, как устрашающе щерился на меня, склоняя к преступной деятельности. И вымя трескал, наверное, так, что брызги на весь пост разлетались.

Корноухов нервно повёл своим единственным ухом и сказал:

– Ох, и дурень ты Федот, в точности, как твои избиратели.

Я показал свой оскал не из устрашения. Это я от души смеялся, когда почувствовал, что у тебя яиц нет. Меня просто мысль тогда забавная посетила, – неужели все депутаты думал я, без писек и сисек и вместо мозгов сечка в черепушке напичкана, если разрешают педерастию рекламировать. Для нас четвероногих друзей человека такая постановка вопроса кажется дикой. Вы считаете, себя разумными существами, а ведёте себя при публике, как самые отъявленные педики. Чего вам не хватает? От жиру греховодники беситесь. Жалко у тебя яиц нет, а то бы я их отгрыз враз за такой базар.

После высказанной тирады Корноуховым, Федот стыдливо склонил голову, не показывая своим подельникам, как ярко красной краской обволокло его лицо.

– Что стыдно стало яйцеголовый? – продолжал воспитывать Федота Корноухов.

– Прошу не оскорблять бывшего депутата государственной думы? – обиженно, не поднимая головы, промямлил Лопухин, – я честным был слугой народа.

– В чём твоя честность заключалась? – подключился к разговору Акакий.

– Законы издавал правильные! – гордо ответил Федот.

– Я за твои законы пострадал, – взвыл Корноухов, – ты голосовал за закон об отстреле бродячих собак и пускать наши безвинные тела на хозяйственное мыло. И вот тебе результат. Мне один живодёр без башни отстрелил напрочь ухо. Хорошо гаишники жалостливые нашлись, вылечили, обогрели. На довольствие поставили меня до тех пор, пока я с твоим выменем не залетел, как последний лох.