Ночной визит на остров Пахан

– Мою бабушку звали баба Феня, – испуганно посмотрел на собачку генерал, – она здесь причём? – Какой ты несовременный генерал, – гавкнул пёс, – сегодня любой третьеклассник знает, что феня, это язык блатных.

– Теперь понятно, – произнёс обескураженный генерал, – а где вы уважаемый Герцог таких премудростей набрались? – спросил он.

– Жизнь заставила. Вы не думайте, что собаки безмолвная скотина, мы тоже жизнью были не довольны. Своры наши собачьи собирались на политические сходняки в любую погоду на Болотной площади, на Красной площади и на Охотном ряду.

И нас постоянно разгоняли дубинками и газом паралитическим из баллончиков травили. Должен сам понимать, если простому человеку плохо живётся, то нам и подавно. До чего своих братьев меньших довели; на помойках одни лампочки, перегоревшие валяются да разный несъедобный хлам, а если корочка найдётся заплесневелая или мосол, который на наждаке до блеска обрабатывали, – для нас это считай, как день рождения. Потому что все лакомые куски бичам достаются. Некоторые бичи с нами делятся, а другие вредные, фанфуриками в нас кидают, чтобы мы к помойкам не подходили. А это я скажу нечестно. Они вероломно, как саранча вторглись и оккупировали все наши пищеблоки, а у них есть вокзалы, церкви, кладбища, где они не хило могут подхарчеваться. Думе вместо того, чтобы искоренить бродяжничество, создавая достойную жизнь для народа, издали указ против нас, чтобы мы были сырьём на мыловаренном заводе. Видите – ли, спортивных судей им мало для мыла, – распалялся Корноухов, – где справедливость? А ведь мы первые друзья человека. Эх, забыли про наши заслуги. Совсем не помнят, как Белку со Стрелкой в космос запускали, а как мы под танки бросались с привязанной взрывчаткой на хребте, защищая родину, и ловили диверсантов на границе. В некоторых частях света возведены гранитные и бронзовые произведения монументальной пластики нашим собратьям. А наш главный шеф физиолог Иван Павлов обращался неоднократно к Иосифу Великому, против произвола, насилия и подавления свободы мысли. И ведь жили тогда неплохо четвероногие друзья. Намного лучше, чем сейчас, мне так бабушка моя рассказывала. Она тоже грамотная у меня была. Собачью летопись от корочки до корочки прочитала.

– Да, да, печально вам живётся, – согласился генерал с грамотным псом. – Я читал книгу об одном хирурге, как он путём оперативного вмешательства из собачки человека сделал. А эта собака – человек вместо благодарности хотел хирурга из квартиры выжить за это.