Я всегда буду с тобой

– Самое время учиться! На выход!

Виктор неуверенно поднялся и пошёл за капитаном. Он старался не смотреть в глаза жены, не в силах видеть в них страдание и страх, от которых сейчас не мог её избавить.

Веров достал второй автомат и протянул Виктору.

– Сейчас покажу, идём!

Они вышли из машины, захлопнув за собой двери. На улице было тихо и безлюдно. Солнце нещадно палило.

Улица Московская. Широкая и просторная. Четыре полосы движения в обе стороны прежде никогда не пустовали. Центральная магистраль города всегда бурлила, подобно огромной реке.

Она служила главной транспортной артерией и, достигнув Кобринского моста, впадала в следующий, не менее значимый поток.

Теперь эта река прекратила движение, и, на сколько можно было видеть, всюду громоздились брошенные автомобили, автобусы и… тела. Жизненный поток иссяк, и, казалось, уже никогда не восстановится.

С правой стороны вдоль дороги тянулась длинная стена многоэтажек с яркими вывесками магазинов и огромными рекламными щитами.

Слева возвышался собор с пятью золотыми куполами и высокой колокольней, стоящей немного в стороне. Сейчас центральный купол был раскрыт, как бутон цветка, один из снарядов угодил точно в цель, и десятки позолоченных изодранных пластин, разлетевшись, покрывали территорию храма. Между переливающимися на солнце тяжёлыми кусками металла лежали человеческие тела. Похоже, люди пытались укрыться внутри, но не смогли достичь спасительных стен.

Опустив автомат, Виктор стоял и смотрел вперёд.

Метрах в пятидесяти от него, напротив храма, несколько тел, лежащих лицом вниз, зашевелились и медленно приподнялись на руках.

Те, кого Виктор принял за мёртвых, неторопливо осматривались по сторонам, принюхиваясь, будто дикие звери, выслеживающие добычу.

Веров, стоявший рядом, наблюдал за происходящим в бинокль.

– На, взгляни!

Виктор молча взял протянутый ему бинокль…

3

Фигуры встали в полный рост и с интересом разглядывали группу людей, расположившихся напротив.

В бинокль Виктор мог хорошо рассмотреть их. От увиденного холодный пот выступил у него на лбу, а по спине пробежала мелкая дрожь. Тех, кто стоял перед ним, можно было бы назвать людьми, но кожи такого цвета Виктор никогда не видел у живых. Кожные покровы выглядели землисто-серыми, неестественными, и даже на таком расстоянии казалось, что от них веет холодом. Немигающие чёрные глаза походили на сверкающие на солнце обсидиановые бусины.