Я всегда буду с тобой

Эпохе человечества пришёл конец, существам, которые ещё вчера занимали вершину пищевой цепи, теперь отводилось место в самом её низу…

Траншея доходила человеку среднего роста до плеч, ширина была рассчитана на то, чтобы, пока одни стреляют, другие меняли позиции, не задевая стрелков.

– Пап! Ну что там? – раздался звонкий детский голосок.

Виктор положил бинокль на край окопа и развернулся к дочери. Он присел на одно колено и посмотрел в глаза ребёнка.

Девочка сидела позади него, двумя руками обхватив колени.

Она была одета в короткую спортивную куртку и брюки чёрного цвета. На ногах были некогда модные и яркие, а теперь выцветшие кроссовки фирмы «Nike». И то, что выглядело совершенно неестественным для ребёнка в её прошлой, такой спокойной и беззаботной жизни, теперь заменило ей игрушки, став частью экипировки и давая надежду просто уцелеть в этой новой реальности – к правому бедру пристёгнута кобура с пистолетом, ниже, на голени, крепились ножны пустынного цвета, из которых торчала чёрная рукоять армейского ножа.

– Всё хорошо! Только дозорные задерживаются! – он нежно провёл рукой по чёрным волосам девочки, стянутым в один хвостик красной перепачканной лентой. – Будем надеяться, что они нашли что-то ценное, а не вступили в бой с бродягами или мутантами, – о том, что с отрядом могло случиться то же, что и с предыдущими группами, которые просто исчезли и о их судьбе ничего неизвестно, он не стал говорить ребёнку.

Около девяти часов утра два бронетранспортёра с четырнадцатью бойцами покинули лагерь и отправились в город за очередной порцией лекарств, консервов и… в общем, всего того, что может быть пригодным для выживания. Запасы воды пополнили на прошлой неделе, и их должно было хватить ещё дней на пять. Но всё равно каждая группа, отправляясь в город, неважно зачем, брала с собой пустую цистерну и старалась наполнить её.

Воды должно всегда быть в избытке на случай длительных песчаных бурь или атак на крепость, во время которых никто не покидал убежище.

Группа никогда не опаздывала и всегда возвращалась до 16.00. Дольше нельзя – на охоту выходили новые создания, которых выжившие пока не видели.

Но громкие леденящие душу крики и ужасные завывания не оставляли сомнений в их существовании. И звуки эти раздавались всё ближе и ближе к лагерю.