Наследие Белого конвоя

Местные жители, в чем-то своеобразны, но покладистые и мирные. Не предъявляя никаких моральных запросов к жизни, они суеверны и должно быть от того справедливы. В непрестанной борьбе за существование в условиях одиночества, зависимости от суровой природы, от истечения самого разного рода случайностей, в неотъемлемом единении с ней, этот народ превратился в изощренного и выносливого охотника-зверолова, и рыбака в самом верном понимании этих слов.

Окончив работы, связанные с маскировкой тайника, Бельский собрал уставшую команду офицеров и руководствуясь личными, никому неведомыми соображениями, решил выразить каждому свою отдельную, имеющую глубинный смысл, благодарность:

– Я прошу выслушать меня, господа офицеры, – обратился он с короткой речью к собравшимся, – никто из нас не знает, как сложится и чем закончится этот трудный поход.

Поэтому пусть те золотые червонцы, которые я вам сейчас раздам, станут памятью о нашем братстве и несгибаемости в предстоящем, предприятии. Вы все заслужили их… Ничего, Царская казна не оскудеет, если лишится этих, сравнимых с достойными наградами, монет. Это лично мое мнение, господа, и кто со мной не согласен, не обессудьте… А вообще, на будущее, если мы все будем придерживаться единого мнения, то и в пути будет легче бороться за освобождение Сибири от «красных». – Сказав свое мнение, командир группы раздал каждому из присутствующих по увесистой монете с барельефом Николая второго.

Люди держали в руках золото, совершенно не понимая, что с ним делать среди тайги, холода и лишений.

Некое нависшее молчание от неожиданно возникшей ситуации недопонимания момента, настораживало неловкостью несвоевременного предложения.

– Как-то не совсем правильно, господин поручик, касаться неприкосновенного. Мы здесь при исполнении своего долга и все поставлены в равные условия. Я лично сочту за благодарность принять такого рода награду, но простите, лично из рук командующего конвоем, – однозначно и с твердостью в голосе, заметил один из офицеров.

В образовавшейся неловкой обстановке, на короткое время, воцарилась тишина.

– Пожалуй будет лучше, господин Бельский, – поддержал кто-то из стоявших рядом, выражая тем самым почти всеобщее мнение, – если Вы своим решением поделитесь со штабс-капитаном Киселевым, во избежание всякого рода недоразумений. Они нам сейчас совсем ни к чему.

Бельский, оказавшись в столь неопределенном положении, вынужден был все четырнадцать монет получить обратно.