Солина купальня

И даже такого рода конфуз никогда не испугал бы Тараса; подумаешь, за долгое лето и не такое бывало, но самое страшное ждало его впереди, ближе к исходу летних каникул, когда перекличка в школе вот-вот, а тут на тебе – оказия…

Раздуло нос, разнесло… Нарыв образовался. Оно ладно бы поверху, тут и в поликлинику идти никакой надобности нет, обезвредил бы его сам, что называется, в домашних условиях. А нарыв, с сюрпризом оказался; где-то там, в глубоко потаенных тканях носа засел и проявлять себя на поверхности, вовсе не торопился; зрел себе, с каждым днем распирая нос Тараса все больше и больше.

Совсем муторно стало на душе: «Что, если до школы не сойдет нарыв?» А нарыв сходить вовсе не спешил; рано было, зрел себе и зрел, особой болью Тараса не тревожа. И раздувало неказистый нос с неимоверной внутренней силой, упрямо не желавшей обнаруживать и выносить злосчастный нарыв на всеобщий обзор. Поначалу розовый оттенок носа побурел, потом пожелтел, а затем и вовсе стал лиловым, с густоватым синим отливом; одно слово – «баклажан». Не совсем, конечно, но походить стал не только внешним окрасом, но и формой. Такой нос, Тарасу доводилось видеть только однажды – в кино. В одной сказке, подобную физиономию, как выражались друзья, он у подводного владыки, хозяина дна морского, наблюдал. Весь клуб тогда смеялся над «царской мордой». Однако, на свою беду, чуял Тарас, что превзойдет его носище, царский по всем внешним параметрам. Пройдись хотя бы раз с таким носом по селу; незамеченным факт не останется. На год разговоров хватит, а то и кличка какая, неловкая, прицепится. Тарас был серьезным парнем и о подобном даже думать считал непозволительным, а уж на люди, на вид выставлять этакое творение, было и вовсе преступно. Засел Тарас дома, ни шагу на улицу: «Болен и все тут», – так и велел отвечать всем, кто на подворье по случаю сунется. А сам из комнаты ни-ни… Упадет на кровать, а рядом, на подушку, нос кладет, тяжело его носить стало. Мать в сельскую поликлинику гонит. Сестра, коварно ухмыляясь, ночью носовой нарыв, незаметно выдавить грозится. А отец, отшучивается; в клинику не везет на обычной телеге: «Растрясешь» – говорит и сочувственно улыбается. Однако, понимая тревогу и опасения сына, красную лампу из своей рабочей лаборатории все же привез. В практической, нормальной жизни, ее использовали в специальных помещениях на животноводческих фермах, для обогрева новорожденных телят в суровое, зимнее время года.