Расщелина

У самого входа в грот отшельника того могилка, самой Марией устроена, да ухожена стоит…»

Не совсем еще Павел осознавал; что это за магический металл такой, за который люди сражаются. Даже за малые крупинки его, способны идти на битву или преступление. Почему люди придают этому золоту такое важное значение, ведь жизнь куда ценнее? Конечно же он знал, что это драгоценный металл и те большие богатства, которые сулит обладание им, в большинстве случаев, сводят человека с ума.

Отца дома не оказалось. Павла мало интересовали его друзья и знакомые, у которых он порой мог кутить днями напролет, ничуть не беспокоясь о семье.

Нет дома и хорошо, во время его отсутствия в семье царил покой, крайне необходимый его больной матери. Ранним утром, пожелав матери спокойного дня, Павел, ушел в ремесленное.

Варвара вздрогнула от неожиданного удара в дверь. Мгновенно поняв, в чем дело; она болезненно съежилась, улиткой вползая под одеяло – единственное ее укрытие. Грохот сорвавшегося со стены таза, расползся по дому, вынуждая чаще биться истомленное, встревоженное недобрым предчувствием, сердце.

Василий ввалился в дом взбешенный и взъерошенный жизнью, с пьяной физиономией и злым чувством, будто ему где-то недодали…

Ворча и ругаясь, он долго пинал ногами упавший на пол таз, который так бесчувственно ныл, что Варвара, закрыв глаза, приготовилась к худшему. Пока неосознанно, но она уже предчувствовала чреватый болью исход. Из ее накрепко сжатых век продавилась слеза, заныла безысходностью грудь, худые руки крепко вцепились в темное, серое одеяло, покрывавшее ее скованное, недвижимое тело.

«Благо с сыном поделилась», – лишь только это и утешило оправдавшиеся предчувствия Варвары. Оно ослабило волю и дало душе выход…

В этот миг в скудное пространство жилища влетел разъяренный муж. Замерев на некоторое время, он словно пытался вглядеться в образ супруги, как всегда остававшейся безучастной к приходу хозяина. Перед его озабоченным взором плыли и перетекали, проявляясь и исчезая, то скудная утварь комнатки, то сама, бесчувственно лежавшая перед ним, жена.

– Что, опять не желаешь меня видеть? – пьяно спросил он, – А я по делу. Ты брось это… Человек важный приехал, это… обещал помочь, – толковал Василий, стоя у кровати и едва сохраняя равновесие, – Ты, дура, хоть вникни, – продолжал настаивать он, – что я тебе толкую. Продам ему по-тихому твои цацки, глядишь деньгами разживёмся, а то прозябаем тут как последняя голь; ни пожрать, ни выпить с мужиками в трактире.