Яга

Подолы ярких сарафанов вновь мелькали в густом кустарнике подлеска. Раздражение сменилось злостью.

Парни перепрыгнули небольшой ручеек и вскоре почти нагнали девушек. Но преследование усложняли возникающие тут и там большие завалы деревьев. Чуть впереди вообще ничего было не разобрать, когда-то давно буря поломала сосны в два обхвата, да так и побросала одну на другую. Где-то там и юркнули в тень две девушки.

Желан ухмыльнулся:

– Теперь никуда не денутся! Тут бегать – только ноги ломать. Найдем.

Власий с тревогой посмотрел на своего предводителя, но ничего не ответил.

А меж тем Ягода насильно усадила Преславу за огромный выкорчеванный ветром пень с мощными корнями. Она повисла на несчастной девушке, зажимая левой рукой ей рот, чтобы не пискнула ненароком. Правой рукой ведьма пошарила в котомке и достала высушенный корешок азиатской мужской мандрагоры. Корешок был небольшой и достался ведьме по наследству от усопшей матери, но позволял вызвать удивительного лесного защитника. Был один нюанс – обратно в коряги вызванное существо было уже не загнать без применения огня и совсем другой магии, которой Ягода не владела.

Выбора не оставалось. Ведьма дала себе зарок, что если удастся спастись, заготовит себе две дюжины защитных заклинаний, а то и больше. Она откусила от корешка похожего на рассерженного человечка, микроскопический кусочек, и, зажав мандрагору в кулак, принялась нашептывать заклятие «Леший, восстань»:

«Воротись, диду, для благобытия моего. Изничтожь пентюхов чужеродных! Не милуй, тей, трзи, гыби гостей напразных! Стань немедля! Убий!»

Заскрипело.

Желан и Власий приблизились. Парни не бежали, шли ровно, аккуратно преодолевая лесные завалы, шарили глазами. Власий даже постукивал своей увесистой дубиной по кривым, высохшим корням.

– Тут они! – радостно закричал пастух. – Вон за тем пнем.

– Преслава! Преслава, ты где? – закричал Желан, рванувшись туда, куда указывал перстом Власий. Он перепрыгнул через длинную, почему-то шевельнувшуюся ветку, зацепился штанами за не вовремя подвернувшийся острый отломленный сук и проехал животом по осенней листве.

Тот похолодел. В широко раскрытых глазах лежащего кузнеца, деревенский пастух разглядел неподдельный ужас. Парень понял, что у него за спиной стоит что-то или кто-то. Он медленно повернулся в пол-оборота и истошно закричал.

Да, он стоял там. Замшелый и страшный.