Горячие камни

Прошло около часа, прежде чем из-за поворота выехала старенькая, изрядно потрепанная машина. Которая и затормозила в ответ на почти безнадежный взмах руки.

Полина заглянула в открытое окно:

– Мне нужно до Киева.

– Не, до Киева я не еду, – покачал головой водитель – мужчина в районе сорока с пышными седеющими усами и почти лысой головой. – Но ты все равно садись. Довезу до Ирклиева. Все-таки будет ближе…

– Только у меня нет денег, – добавила девушка.

Водитель махнул рукой, выбираясь из машины:

– Эх, сколько там той жизни!

Он открыл дверь со стороны Полины, стряхнул с сидения мусор, достал из багажника покрывало и положил поверх заерзанного чехла.

Затем приглашающе кивнул:

– Садись.

Внутри все было грязным и ветхим. Полина, которой сам водитель понравился своей открытостью и каким-то… философским, что ли, складом, немного опешила. Почему же нельзя хоть чуть-чуть прибраться? И подремонтировать машину? Вон, крышка "бардачка" уже давным-давно отвалилась.

Потом девушка решила, что именно у такого человека, наверное, и должен быть беспорядок.

Она без труда смогла себе представить, как он говорит: "Зачем ремонтировать – все равно когда-нибудь сломается!" – или что-то в подобном же стиле по поводу уборки.

И, тем не менее, водитель был ей в чем-то симпатичен.

Они продолжили путь.

В противоположность предыдущей, эта машина шла медленно. Стрелка спидометра редко доползала до 60. Водитель словно каждую минуту ожидал, что какая-то деталь отпадет и останется лежать на дороге, а ему придется за нею возвращаться.

Вероятно, такое уже не раз происходило в прошлом.

– А я в Кременчуг ездил, – рассказывал водитель – он представился Андреем. – Всякие детали покупал к технике. Начнется жатва – нужно зерно чем-то возить. А машины – один металлолом.

Полина слушала, размышляя о своем.

Страх никуда не исчез – он затаился на самом дне сознания и время от времени ворочался там, посылая по всему телу волны холода. Девушка почему-то была убеждена, что сумела оторваться от преследователя, однако не могла без замирания сердца думать о предстоящей ночи.

С другой стороны, она как-то быстро смирилась с тем, чему была свидетелем в квартире у Димки. От мысли о том, что мамы нет, становилось горько, но слезы на глазах уже не появлялись.

– Ну а как ты? – поинтересовался наконец водитель.

– Что я? – переспросила Полина, возвращаясь к реальности.

Восприняв ее фразу по-своему, Андрей пожал плечами:

– Да нет, я просто спросил.