Синергия

Но вместо того чтобы вновь попросить прощения, я, осторожно подбирая слова, поинтересовался:

– Насть, не хочешь ли ты сказать, что у тебя возникли какие-то чувства к Воеводе? И что между вами что-то было? Ну-у…

– Нет, сексом мы не занимались, если ты об этом, – отрезала подруга. – Тем не менее мы не сомкнули глаз на протяжении всей «первой брачной ночи»! Танцевали, пили оцифрованное вино и разговаривали. Много-много разговаривали.

Проболтали до самого утра, представляешь?!

– И о чем же?

– Да обо всем на свете! Хотя преимущественно рассказывал он, а я больше слушала. О его детстве, о службе, о музыкальных пристрастиях, о литературных вкусах, а кулинарных предпочтениях, о политических взглядах, о «Мирах Бессмертных», разумеется, тоже. А также о погибших жене и дочери. Маринку он поминал особенно тепло. И о тюрьме не утаил.

А вот я струсила.

Настя замолчала и понурила голову.

– Не смогла признаться, что инвалид? – догадался я.

Девушка кивнула, оправдываясь:

– Просто захотела еще чуть-чуть половить на себе влюбленный мужской взгляд, ощутить себя желанной.

– Влюбленный взгляд? – перепросил я. – Ты уверена?

Настя пожала плечами:

– Я и в своих ощущениях разобраться не могу. Мне с ним просто хорошо. А в его объятиях уютно.

Он мужик, настоящий. Это сейчас редкость. Когда он на меня смотрел, в основном тайком, в его глазах периодически возникали особые искорки. И тембр в голосе тоже, и нежность в жестах. Между нами определенно присутствует какая-то химия. Ну, мне так кажется. Или хочется, чтобы казалось.

– Блин, сводя вас вместе, я и не подозревал, что эта история выльется во что-то серьезное.

– Верю.

– Блин, блин, блин! – еще трижды сокрушенно упомянул я плоскую тонкую лепешку из жидкого теста, испеченную на сковороде.

 – Теперь даже не знаю, что вам посоветовать.

– А ничего и не надо – сами разберемся, – заверила меня сестренка. – Я вот сейчас тебе рассказала, и уже на душе легче. А дальше поглядим. Но ты же только ему пока ничего не говори. Хорошо?

– Хорошо, пока не скажу! – пообещал я.