Переводим с итальянского

А плясала как! Одно время она мне нравилась, без балды! Всегда шурину завидовал…

– Ты на кладбище хоть к нему ходишь?

– А как же! На все праздники религиозные и так, просто… Я же теперь верующая, община у нас. За могилкой присматриваю, убираюсь…

С шурином последний раз виделись случайно – на Подоле, перед самой его кончиной. Что значит – виделись? Двое мужиков тащили его в зюзьку пьяного, не давали упасть с копыт. Он никого не видел и не слышал, матерился так, что было слышно на другой стороне Сагайдачного, бывшей Жданова, где я ловил машину, возвращаясь из поздних гостей.

Сколько с ним исходили, здесь нас действительно каждая собака знает. Да что собака! Нет ни одного «генделика», где бы нам в долг не давали. Это потом уже закрывались, как только видели, что мы туда направляемся. Эх, шурин-шурин, добрейшей души человек!

Те двое тащили, он упирался, кричал благим матом:

– Девушка! Постойте! Как вас звать? Тома? Семьдесят вторая!

Когда-то любимая песня была.

Что ж получается – из всех наших только у Валентины моей судьба нормально сложилась, и то хорошо! Должно же хоть кому-то в этой жизни повезти, почему не ей? И хотя знал, что не такая у нее счастливая планида, и с детьми проблемы, и с муженьком ее, богатым Буратино, папиком, про которого говорили, что два гарема содержит – пусть! Все равно – лучше, чем у Галки, у меня, не говоря уже про ее брата, моего шурина, непутевого!

Сел в машину, провернул ключ зажигания и, не спеша, двинулся дальше вперед.

Проехал и тюрьму, и наш бывший дом на Пархоменко, и клуб трамвайщиков, от которого сохранился только фасад, выехал, наконец, на Артема, со стороны бывшего кинотеатра «Киевская Русь». Сюда мы часто захаживали по выходным посмотреть какую-нибудь глупую киношку, но больше – в надежде выпить пивка в буфете. Здесь «Жигулевское», во-первых, без наценки, как и в магазине, по 37 коп. бутылка, а во-вторых, всегда, на удивление – свежее и холодное – по тем временам большая редкость.

Послезавтра, 25 марта 2001-го, – мой день рождения. Юбилей, пятьдесят лет, «полтинник». По всему выходит, буду встречать в одиночестве, вдали от родины и на чужбине. Дело добровольное – в смысле чужбины. Как-то давно, когда все складывалось более или менее благополучно, не хуже чем у других, загадал: стукнет «полста» – оторвусь, спрячусь куда-нибудь, в Испанию, на Кипр, да хоть в Болгарию – лишь бы с глаз долой.