Зеркало для журналиста

Сейчас, когда она не держала лицо, стало заметно, что успела кое-что повидать в жизни. Оказалась почти на десять лет старше, дважды была замужем, живет с дочкой-первоклашкой, на Чоколовке, в однокомнатной квартире. Я к ней года два наезжал, особенно после студенческих пирушек, пока однажды не застал там ее нового мужа, здорового лба – то ли гандболиста, то ли волейболиста, и он едва не спустил меня с лестницы. Работала продавщицей в антикварном на Ленина, почти рядом с универом, что для меня было очень удобно.

Теперь там какой-то кооперативный ресторан.

Возвращаясь тогда, после «тучи», блаженно думал о том, что теперь-то Эльке не отвертеться и, как только представится возможность, я ей докажу. Ведь с ней у меня всерьез, а Галка – что Галка? Всегда доступна, заскакивай в любое время, ничего не требует, бутылку вина купил – и вперед. С ней классно, но только в ее квартире, для домашнего, так сказать, потребления. В театр не возьмешь, и в компанию студенческую – облом. В киношку однажды сходили – к ней нельзя было – так нацеловались, губы потом болели два дня, все синие, низ живота позорно ныл, хорошо, не опозорился в кинотеатре, она руку сразу туда просунула.

С Элькой – по-другому, глянет испытующе, строго своими карими блюдцами, и ты уже замолк. В кинозале не позажимаешься, на халтурные советские фильмы не вытащишь. Подавай Ларису Шепитько, Куросаву, Бергмана или Хуциева – кино кожей чувствует. И не так, как большинство девчонок-школьниц, фото артистов в альбом клеили.

Элькину рецензию на фильм Анджея Вайды «Все на продажу» профессор вслух перед курсом зачитывал. Большие задатки, талант у девушки. Слушая умные рассуждения, не верилось, что вечером эта женщина ляжет с тобой в постель.

Да, у нас слишком далеко зашло.

– Кто я теперь? – спрашивает она шепотом, когда мы обессилено лежим и курим после очередной неудачной попытки. – Женщина? Девушка? Ведь крови совсем не было.

От этих разборок я покрываюсь липким потом. Уши горят, как в детстве, когда у тебя день рождения и все больно мнут их руками.

– Может, надо к врачу сходить? – хрипло говорю я. – К женскому. Провериться?

– И что я ему скажу? Что у нас никак не получается? Да и где его взять, врача-то? Не в студенческую же поликлинику идти? Еще в деканат сообщат, из универа исключат… Может, у тебя кто есть, знакомые какие? Ты же киевлянин, Витя.

Нет у меня никого. И быть не может. Я такое слово «гинеколог» впервые от нее услышал.