Иванов и Рабинович, или «Ай гоу ту Хайфа!»

Арон и Вася испуганно переглянулись, но Муравич их успокоил:

– Не волнуйтесь, Алексей Алексеевич уже давно уволен из КГБ за постоянное желание докопаться до истины. А вот в качестве сторожа канатной фабрики он нам может быть очень полезен.

Посмотрел на скрюченного и спросил:

– Сергей Сергеевич! Вы удовлетворены?

– Теперь да! – склочно ответил тот. – Давай дальше, по списку, чего еще требуется?..

Как трудно болеть в наше время…

К сильно похорошевшему «Опричнику» была приставлена пятиметровая лестница.

«Москвич» расположился у самых кильблоков, и Арон доставал из салона и багажника цепи, аккумуляторы, якоря, белоснежные веревочные бухты, банки со шпаклевкой, лаками…

Муравич передавал все это Василию, Василий – бригадиру, а тот – наверх своим помощникам на борт яхты.

Марксен Иванович взялся было за внушительный якорь, но Василий тревожно крикнул:

– Оставьте якорь! Мы с Ароном потом сами поднимем!

Но Марксен Иванович поднатужился, поднял тяжеленный якорь и прохрипел:

– Да я таких якорей за свою жизнь столько перетаскал…

И вдруг охнул, выпустил из рук якорь и стал оседать на землю, глядя перед собой удивленными бессмысленными глазами.

* * *

В прихожей Арон провожал врача неотложки.

– Никаких тяжестей, никакой нервотрепки, полный покой, – говорил врач. – Отлежится – встанет. Ни простуд, ни сырости. Малейшая пневмония – отек легких, и… вам привет с того света.

– А лекарства? – спросил Арон.

– Он секретарь обкома? Маршал? Член ЦэКа?

– Он сторож.

– Для нормального советского человека у нас в стране лекарств нет! Нам их даже выписывать запрещено, – раздраженно сказал врач.

– Я достану, – уверенно сказал Арон.

Врач пожал плечами и прямо в коридоре на своем чемоданчике выписал два рецепта.

Арон неловко сунул ему двадцатипятирублевку.

– Что это? – брезгливо спросил врач.

– Четвертачок-с… – лакейски пролепетал Арон.

Врач зло запихнул двадцать пять рублей за пазуху Арону:

– Пошли вы со своим четвертачком! Вы старика берегите, раздолбаи! У него сердце ни к черту…

Когда Арон вошел в комнату, он увидел следующее: Марксен Иванович лежал на постели и держал в руках ксерокопию какой-то маленькой книжечки. Такая же книжечка была у сидящего рядом Васи. На тумбочке в блюдце валялись комочки ваты и остатки стеклянных ампул после уколов.

– Слиха, ани лё медабер иврит.