Ребро Адама

Нина Елизаровна смотрится в отражающее стекло входной двери подъезда, поправляет волосы и с удовольствием говорит:

– Да ну вас к лешему, Евгений Анатольевич! Я старая баба…

– Я люблю вас, Нина Елизаровна…

– Эй! Эй!.. Вы с ума сошли! – искренне пугается Нина Елизаровна. – У меня мать парализованная, у меня две взрослые дочери от очень разных мужей! Я себе уже давным-давно не принадлежу…

– Но я люблю вас, – тихо повторяет Евгений Анатольевич.

– Вы – псих! Сейчас же прекратите ходить в наш музей! Я смотрю, на вас историко-революционная экспозиция действует разрушительно.

Совсем мужик чокнулся! Ну надо же! Террорист какой-то!

Нина Елизаровна видит, как дрожат гвоздики в руках у Евгения Анатольевича, и добавляет:

– Что вы трясетесь, как огородное пугало на ветру? Давайте сейчас же сюда цветы! Если это, конечно, мне, а не какой-нибудь молоденькой профурсетке…

Евгений Анатольевич счастливо протягивает ей цветы.

– И… черт с вами! Приходите ко мне завтра часам к десяти утра. Я завтра работаю во второй половине дня.

Хоть накормлю вас нормально. Небось лопаете бог знает где и что попало! Квартира тринадцать…

– Я знаю.

Нина Елизаровна оглядывает Евгения Анатольевича с головы до ног:

– Нет, вы определенно чудовищно подозрительный тип!

Бом-м-м!.. Удар колокола совпадает со звуком открывающейся двери, и в квартиру влетает запыхавшаяся Нина Елизаровна.

– Не волнуйся, мамочка! Сейчас, сейчас! Уже бегу! Сейчас перестелю, обедом тебя накормлю…

Чуть дрогнул правый уголок безжизненного старушечьего рта.

Прищурился слегка немигающий правый глаз. Это что, улыбка?.. Над головой у Бабушки покачивается веревка от языка колокола.

Андрей Павлович сидит у окна, лицом к подчиненным ему сотрудникам. На самом большом от него удалении – стол Лиды. Около Лиды стоит ее бывшая сокурсница и лучшая подруга Марина – модная, уверенная, эффектная.

Они разглядывают лежащий на коленях у Лиды фирменный пакет с шоколадной девицей в микротрусиках и тоненьком лифчике.

А за девицей – зеленые пальмы, желтое солнце, синий океан.

– Гонконг. Дешевка, – презрительно говорит Марина.

– «Дешевка»… Пятьдесят рэ, – грустно шепчет Лида.

– Хороший купальник тянет на двести пятьдесят.

– Это еще что за купальник?

– Гораздо более открытый. Один намек.

– О боже! Кошмар!

– Я дам тебе этот полтинник. Не ной. Отдашь, когда сможешь. Важно в принципе – ехать тебе с ним или нет?

Нина Елизаровна кормит мать обедом.