Иллюзорный рассвет

– И чем же ты занимаешься?

– Я могу выстраивать отношения и налаживать контакт с представителями рас, не говорящих на юни-стандарте. Могу выступать в качестве посла – до тех пор, пока не прибудет специалист более высокого ранга. Кроме того, в моей программе были курсы по дипломатическим переговорам…

– Переговорам! – Ной загоготал ещё сильнее. – Из-за этих переговоров мы застряли здесь ещё чёрт знает на сколько. Будь у командования мозги, они бы выжгли все племена аборигенов в радиусе трёх миль турбопушками.

Тогда бы у нас не было проблем. Тогда бы мы не тащились по пустыне, а сидели спокойненько у источника. А может, – тут Чандлер бросил лукавый взгляд на Уилла, – местные уроды после этого приняли бы нас за богов, стали поклоняться и приносить жратву в качестве дани.

Доуман уже открыл было рот, чтобы возразить против вопиющей логики капрала, но тот резко посерьёзнел и продолжил:

– Вон там, впереди, скалы. Спрячемся там и переждём день. С такими запасами воды, как у нас, тащиться по жаре – самоубийство.

Однако… если ты хочешь, можешь идти один.

Ной в сердцах пнул песок. Уилл молчаливо принял предложение переждать день. Оглянувшись на ходу, он спросил:

– Мы не вернемся в лагерь?

– Ты спятил? – Чандлер остановился.

Они застыли друг напротив друга.

– Источника больше нет. Забудь про него. Кхары наверняка уже вырывают зубы для своих ожерелий. Если хочешь пополнить их коллекцию – милости прошу, но я туда ни ногой.

Шмыгнув, Ной двинулся дальше.

– А славная была заварушка, – заметил он и, немного подумав, добавил: – Прямо как на свадьбе моего брата.

Уилл выдавил кислую улыбку.

6

Пустоши пробудились. На многие мили вокруг раскинулась дрожащая пелена прозрачного тумана, но вскоре она рассеялась. Каждый вдох царапал лёгкие, словно наждачная бумага. Ещё немного – и, казалось, песок начнёт плавится под ногами.

Одинокие вихри бродили по гребням барханов, и от этого казалось, будто они шагают и покачиваются, точно горбы гигантских верблюдов, и бесконечное море песка шептало и текло вслед за ними.

Одна за другой, словно волны, накатывалась песчаная зыбь, и все они – и «верблюды» и волны – неустанно стремились вперёд, к какой-то далёкой неправдоподобной цели, в какую-то далёкую неизвестную страну.

Но, разумеется, всё это был обман. Пустыня была мертва.

Однако чем больше Ной вглядывался в этот удручающий, безжизненный ландшафт, тем более он убеждался в обратном. Быстрая тень коснулась его щеки.