Монстр женского пола

Пелена никуда не делась, но теперь ее однородность нарушало какое-то темное пятно. Для того чтобы понять, что это дверь в стене, потребовалось довольно много времени. Решив, что она в больнице, Ольга успокоилась, вновь закрыла глаза и вскоре заснула.

К следующему пробуждению неприятные ощущения почти исчезли. Хотя мышцы немного ныли, а в голове роились непрошеные мысли о самых неожиданных вещах, душевных и физических сил значительно прибавилось, и общее состояние организма явно двигалось в сторону улучшения.

Об этом же говорило и проснувшееся любопытство, заставившее сесть и осмотреться.

Небольшая комната с белыми стенами освещалась сумрачным светом через два, забранных толстой решеткой, приплюснутых окошка под потолком. Пожалуй, так могла бы выглядеть монастырская келья. Разве что железные прутья на окнах были лишними для нее.

Обилием мебели помещение похвастать не могло. Деревянная кровать с тюфяком, набитым сеном и такой же подушкой, стол в изголовье, и две табуретки.

На столе кувшин, видимо с водой, и кружка. В противоположном углу стульчак с отверстием в сиденье, на стене рукомойник с пустым ведром под ним. Пол, вымощенный каменными плитами, дополнял общую картину монастырского жилища или тюремной камеры.

Обуви ни под кроватью, ни рядом с ней не оказалось и, поначалу, ноги, хоть и в теплых носках, мерзли. Чуть позже, правда, неприятные ощущения как-то сгладились, а потом и вовсе исчезли.

Осторожная попытка встать, удалась без неприятных неожиданностей.

Собственное тело показалось чрезвычайно легким. Несколько шагов к выходу не вызвали никаких затруднений, разве что походка получилась какая-то необычная, порхающая. Впрочем, чего только со сна не покажется. А вот дверь не открывалась вполне реально. Кто-то решил не выпускать больную из этой странной палаты. Или наоборот, никого не впускать.

Вновь закружилась голова, и самым лучшим решением показалось – лечь. Глаза закрылись сами собой, а там и сон незаметно подкрался.

Утренний лучик солнца каким-то чудом проскользнул сквозь окошко, и коснулся закрытых глаз спящей девушки. Лицо ее недовольно нахмурилось, затем сморщилось, и раздалось негромкое:

– Пчхи!

В открывшихся глазах отразилось недоумение, а потом и озабоченность. Что, впрочем, было неудивительно. Комната с непритязательной обстановкой повергла бы в уныние любого, впервые попавшего сюда человека, а решетки на окнах вселили бы в него тревогу.