Город

Тревожно горящие фонари пролетали и скрывались в темноте. Над нами проплыл Большой железнодорожный мост – мрачный, грохочущий… Впереди показались огни сорок шестой трассы – одной из главных скоростных магистралей города. Минута – и мы окунулись в море электрического света.

Огни текли сплошной рекой, сияющим потоком, многократно отражаемым зеркальными окнами небоскребов. Над этой рекой буйствовал неоновый огонь: империя рекламы захватила верхние ярусы Города. Дорожные знаки – знаки метро, переходов, стоянок – светились мягче, отражая сиянье фар… Толпа людей ручьем текла по переходам и тротуарам.

– Куда мы едем? – спросил я.

– В Старый город. Здесь тебя найдут. Уже через минуту нас вычислят.

И действительно, не далее как через минуту над трассой появились черные, хищного вида вертолеты. Я так понял – это за нами. Травля продолжалась.

Уже мимо пролетели небоскребы сорок шестой трассы, за спиной остался Вокзал с его чудовищными мостами, километры подземных тоннелей, посты дорожных патрулей на границе городских секторов, развалины какого-то квартала, уничтоженного взрывом, – а мы все ехали.

Водитель долго петлял по темным улицам Старого города и в конце концов бросил меня одного, среди заброшенных домов и тускло горящих фонарей. Когда я уходил, из кабины такси до меня донеслись обрывки фраз – таксист говорил по телефону.

– …Я в Старом городе… Удирали от вертолетов… Вернусь поздно… Не беспокойся.

И напоследок (я отошел уже достаточно далеко, возможно, мне показалось):

– …Триста шестой. Новый… Хорошо.

Ночь. Улица. Редко-редко блеснет в темноте огонек зажженной сигареты позднего прохожего или заскрипит от ветра ржавый фонарь. Старый город. Полузаброшенные кварталы, где почти никто не живет. Растрескавшийся асфальт, разбитые витрины, мусор на тротуарах. Зловещие подворотни, оставленные машины.

Я иду. В тишине улицы звук моих шагов превращается в громкий стук деревянной палки по мостовой и, отскакивая от соседних домов, эхом возвращается назад.

Я иду. Черные громады домов без единого проблеска света угрожающе надвинулись на меня. Черные стены, серые окна. Холодным блеском встречает и провожает пустая витрина аптеки с красно-белым провалившимся навесом. Одинокий фонарь со скрипом качается на цепи, заставляя оживать камни мостовой, обрывки газет, пустые сигаретные пачки…

Я иду.