Архоада

Так мог простоять не один час, рассматривая блики плазмоидов на противоположном берегу.

Ему удалось найти подшивки журналов, где ученые спорили о природе возникновения энергетического вируса. Но сам Владимир в это не верил – любой вирус нуждается в носители, а плазмоид – нет. Уничтожив все живое, он прекрасно чувствовал себя на пустом месте и, как казалось, даже размножался.

– Это оружие, его придумали наши, а свалили на космос, мол пришел извне. Кого они решили одурачить? Молнии нет в вакууме. Плазма – да, но ее срок жизни короткий, а эта тварь живет везде: в земле, в стенах.

Ей все нипочем: ну разве что река, а вот дождя не боится. Странно.

Старик тяжело вздохнул. Он ругал правительство и ученых, которые помогали продолжать войну. Помнил климатическое оружие: тогда Иран смог создать термоядерную бомбу. Но он не стал его применять в Англии – с ней тогда был конфликт. Они поступили проще: нашли точку в Атлантическом океане, где проходил Гольфстрим. Течение делилось на Канарское и Северо—Атлантическое.

Подводный взрыв ограничил потоки Норвежского и Ирмингерского. Это привело к температурному коллапсу не только в Великобритании, но затронуло Испанию, Францию, Германию, Данию, Исландию, Швецию. Наверно тогда мир впервые осознал насколько все хрупко у матушки природы. Америка стала страдать от ураганов, а Европа тонула от обилия дождей. Мировая экономика потеряла триллионы. Иран испугался последствий и признал свое поражение, но кому от этого было легче.

Вот и сейчас старик думал, что плазмоиды – это детище человека и энергетический вирус вырвался из лаборатории.

– Да чтоб вам пусто было! – выругался и вернулся к своей кушетке, где его место уже заняла кошка.

– Подвинься, может еще усну, – но тут Владимир замер, вернулся к окну и посмотрел на противоположный берег.

Вчера здание бледно светилось, а сегодня было черным, но зато помещение напротив приобрело зеленоватый оттенок. Плазмоид смещался, и как старику показалось, это было уже не первый раз.

Он нашел тетрадь, включил фонарик и, взяв карандаш, стал записывать.

– Почему же вы оставили здание? Если я все правильно рассчитал, в среду вы должны вернуться обратно.

Земля будет темно—голубой, а чем выше, тем светлее. Почему?

Ему впервые стало любопытно, и теперь он смотрел на зараженные стены не как на что—то смертельное, а как на что—то загадочное и даже прекрасное. Прошло несколько дней и его догадки подтвердились: плазмоид вернулся.