Геноид

– Мы уже уходим? Значит все? – поинтересовалась девушка у своего сопровождающего.

– Мы и так тут проторчали почти четыре часа, если бы тебя засекли, то уже давно бы пришли. Будем надеяться, что все в порядке.

– Обратно в подвал?

– Нет, у тебя будет временное жилье, едем туда. Одежду мы купим завтра, эта слишком деловая, составишь список, и я приобрету.

– Я не знаю что надо, но подумаю. Зачем вы это делаете? Нас похитили, после сделали больно, – тут она дотронулась до запястья, где был вынут первый чип.

– Потом поговорим, а сейчас идем, скоро появятся патрули, по пути покажу, как работают магазины и где банкоматы, автобусы и метро.

– Зачем?

– Тебе надо привыкать самостоятельно жить.

– Зачем?

– Что значит зачем? – Дагер был возмущен, он думал, что после спасения дахиосов они хотя бы будут благодарны. – Ты свободная и сможешь жить как захочешь.

– Но я не знаю, что значит свободной и как так жить.

Ларес вышел на улицу, он еще заметил, как девушка, что ему понравилась перешла дорогу и быстрым шагом, словно они с мужчиной опаздывали, свернули за угол дома.

– Проклятье! – выругался он и, достав телефон, включил его, тут же посыпались SMS от Веты, которую он оставил в ресторане.

Если бы не тот мужчина, ему бы удалось познакомиться и возможно, да точно, в этом Ларес был уверен, она дала бы номер своего телефона.

– Проклятье, – уже который раз выругался юноша и нехотя поплелся к отелю, где наверняка все еще сидела Вета и скучающе смотрела в витрину.

Лишь вечером отец Ларес сообщил, что разрешено посетить его мать. Откинувшись в кресле, он долго смотрел на портрет женщины, на нем она была не такой как в жизни, все приукрашено, и цвет волос и кожи, глаза и те были не такими. И все же этот портрет нравился, наверное потому, что художник Гордиенко разрешил ему сделать несколько мазков.

На следующий день Ларес с отцом приехали в клинику.

Стерильность, заставили вымыть руки, а когда они надели халат, маску и перчатки, разрешили войти в палату. Юноша смотрел на изможденное тело матери, ее взгляд был блуждающим, словно она не узнавала, кто к ней пришел.

– После операций, а их было пять, мы обнаружили частичную амнезию, – тихо, чтобы его не услышала женщина, произнес доктор. – Считаем, это временно.

– Что это значит? – задал вопрос Ларес.