Мёртвые мысли

Идоя осторожно, стараясь, чтобы толстые доски не заскрипели, подошла к единственному окну на этом этаже башни и посмотрела в сторону чёрного леса. Кроме танца светлячков, кружившихся в траве у реки, никакого движения она не заметила. Откуда-то из темноты леса доносились лай, птичья трель, вой совы и шум листьев. Зарева пламени от горящего челнока видно не было. Может быть, оно уже угасло, а может, крушение случилось за горой – этого девушка точно не знала.

Наконец Идоя почувствовала то, как невыносимо она устала.

Девушка закрыла ставни и, опустившись на колени, доползла до того места, в котором не то спал, не то всё ещё пребывал в забытьи сам бог.

«Бог… бог… бог…» – несколько раз повторила про себя Идоя. Что ей теперь делать, она не знала. Бог был ранен – и, возможно, что травмы, полученные им во время крушения, не были видны снаружи. Охотница знала, что это значит – разрыв внутренних органов, – и к чему это могло привести. «Но разве же боги не вечны? – спросила она саму себя и прислушалась к дыханию, доносившемуся из темноты.

 – Нужно кого-нибудь позвать. Но… – Она сразу же выбросила из головы серебристых солдат и уж тем более контрабандистов. – А если ему нужна помощь? Разумеется, нужна. Он же ранен! Но разве боги умирают?! Ох…»

Идоя тяжело выдохнула. Оставаться на месте становилось опасно – и нужно было срочно кого-то позвать. Девушка всю ночь не спала. Сначала она дрожала от сомнений, а после – стала трястись от ночного холода.

Как только небо порозовело, Идоя достала из заплечного мешка верёвку с узлами, которую она использовала, чтобы влезать на деревья.

Охотница открыла ставни, сбросила один конец верёвки вниз, а другой привязала к медному кольцу, закреплённому в полу.

Подойдя к богу, девушка мысленно попросила у него прощения за то, что собиралась сделать, а после этого прикоснулась к его лбу. Кожа бога была холодной. Она прислушалась к его дыханию. Оно было слабым, но ровным. Достав из мешка свёрток с сухими ягодами, Идоя вложила его в руку бога, а рядом поставила бутыль с эликсиром.

Помолившись в душе об его выздоровлении, она поднялась на ноги, а затем тихо, как камышовая кошка, перебралась через выступ окна и уже через минуту спрыгнула на землю.

Верёвка так и осталась висеть. Харицы по ней не смогли бы подняться – их лапы были предназначены для передвижения по земле, а тех хищников, что сумели бы воспользоваться верёвкой, в этой местности не водилось.