Вторая попытка

– И они оказались на вкус как трава, – предположила Кани и, вытянув шею, вдохнула огуречный аромат.

– Да, это уже совсем не то, – вздохнул он.

В космосе меняются и вкус, и запах. Даже мысли начинают по-иному приходить.

Акони посмотрел на девушку. Конечно же, он прекрасно знал о том, что телом она не живая, но она пленила его своими рассказами о своём детстве – о том, как покоряла гору, как дралась и как после этого плакала. Для него она была абсолютно живой. Вместе они часто засиживались в кают-компании, и потом, уходя спать, он ещё долго о ней думал.

Этого не должно было произойти, но это произошло. Бортовой анализатор отчитался, что разведка на обнаруженной планете ничего не нашла, а значит, завтра предстоит старт и две недели прыжков до новой цели.

Они весь вечер просмеялись, а напоследок Кани рассказала о том, как впервые влюбилась. После этого она замолчала и с грустью посмотрела ему в глаза. Потом встала и молча пошла в свою каюту.

– Ты не помнишь? – он знал, что часть сознания Кани была исключена из перезаписи.

– Спокойной ночи, – ответила она и уже подошла к двери, и тут Акони её обнял.

«Зачем? Зачем?! Зачем?..», – сотни раз после этого спрашивал себя Акони. Он её поцеловал. Губы девушки были сделаны из углепластика. Но они были не холодными, а почему-то тёплыми. От одиночества в космосе можно было сойти с ума. Так хотелось с кем-нибудь поговорить, к кому-нибудь прижаться и, уткнувшись носом в чьё-нибудь плечо, замурлыкать как котёнок.

– Я пойду отдыхать, – прошептала девушка и, дотронувшись до его лица, провела рукой по небритой щеке. Кани сделала шаг назад и, открыв дверь, вошла в спальню. – Спокойной ночи, – пожелала она ему и закрыла за собой дверь.

«Дурак!», – закричал он на самого себя в сердце и, резко развернувшись, ушёл к себе. У него на Лико остались жена и двое детей; третьего он так и не увидел. Ола была на седьмом месяце беременности, шутила о том, что, когда он прилетит, родившаяся дочь уже выйдет замуж.

«Она биоробот! Она – дрон с живым интеллектом, но мёртвая внутри!»

Продолжая себя ругать, Акони сел на кровать, провёл пальцами по губам, вздрогнул, как если бы сделал что-то неприличное, тяжело вздохнул и, раздевшись, лёг.

Кани было грустно. Она помнила своё детство. Вернее, не своё, а того, кому принадлежал разум биоробота BRCCH_48v05. Она разделась, подошла к зеркалу и почти что целый час смотрела на своё тело.