Кровь, огонь, серебро…

А потом ни с того ни с сего на нее обратил внимание скромный дьяк Свято-Никитского подворья, искавший детей для православной гимназии-интерната – он же пресвитер московского отряда Священной Дружины, как раз в тот год назначенный ответственным за подбор учащихся дружинной Школы.

Ну, ладно – святое дело помочь! Так зачем надо было готовить из девочки бойца! Задатки хорошие? Им что – мужиков не хватает? Или тоже эмансипацией с политкорректностью заразились? Спору нет – в Дружине женщины были, но практически всегда на вспомогательных должностях… К тому же Сергей смотрел на Джахан как… как нормальный пацан, мучимый гормонами, на любую девчонку.

Так, ворча про себя, Глотов перебирал арсенал. Наконец он остановил выбор на серебряном стилете в спецножнах, которые закрепил на левой голени, бронзовом литом кастете и пистолете «ТТ» 1940 года выпуска – простом, как мычание, и надежном.

Бросил взгляд на часы. До открытия метро оставалось еще полтора часа – как только подземка заработает, Степан помчится в Перово – на поиски Повелителя оборотней.

Не забыв, разумеется, закрыть тайник и запереть гараж на хитрый замок.

Если бы он знал, как все обернется, то наверняка бы поторопился.

2. Люди и демоны

12 мая. 7.10

Поток ледяной воды упал на плечи Каролине и хлынул вниз, стекая между грудями. Девушка стояла под душем, запрокинув голову, зажмурившись, и чувствовала, как постепенно остывает разгоряченное тело.

Она терпела, сколько могла, потом выскочила из ванны и наскоро обтерлась махровым полотенцем.

Ощущение разбитости во всем теле после кошмарного сна вроде бы исчезло.

После сна… Как же – сон! Покой, отдых… Скоро у нее будет хроническая бессонница и неврастения! Если не что-нибудь похуже.

Да уж… Какой тут, к черту, сон, когда уже третью ночь подряд, стоит лишь задремать, видишь одно и то же – свою родную квартиру. Привычную «однушку», которую папа с мамой подарили поступившей в университет дочке, разменяв старую четырехкомнатную в «сталинском» доме, оставшуюся от ее деда – генерала.

Да только вместо роскошного восточного ковра, привезенного дедом Иваном (царствие ему небесное!) из Афганистана, когда еще Каролины и в проекте не было, на паркете красуется многоугольная звезда, в центре которой восседает тварь невероятного вида – исполинская летучая мышь с женской головой. И что-то говорит, о чем-то просит, твердит о беде, грозящей Каролине, и чертит непонятные знаки.