Кровь, огонь, серебро…

Глава «Надо ли бояться оборотня?»

Серая нить

Москва, Юго-Запад. 3.25

Ника улыбалась – она переживала один из лучших моментов своей жизни.

Наконец-то молодая волчица оказалась полезной и теперь была намерена сделать все для достижения их цели, общей цели всех оборотней. Может быть, и Чекан будет обращать на нее больше внимания – она ведь недурна собой… Да и просто ехать рядом с Чеканом, живой легендой Стаи, – разве могла она представить такое еще совсем недавно?

Виктор между тем был сейчас очень далек от мыслей о внешности неожиданной спутницы.

Он прикидывал – как лучше выполнить приказ Старейшины?

Кого из своих взять? Все ребята, конечно, надежные и в Чекана верят, как в Бога. Но все же – Повелитель… это Повелитель. Повелитель Стай – и этим все сказано. Уж слишком многое у гару связано с ним – до Последней Битвы включительно.

А как Эльф на это отреагирует? Он-то всегда был себе на уме.

Но тем не менее дело должно быть сделано. Ведь приказал не кто-то – сам Старейшина. СТАРЕЙШИНА…

Нет, конечно, были у него имя, фамилия и отчество – как и у всякого гару, живущего среди людей: Глеб Епифанович Жабин. Но уже давно никто иначе как Старейшиной его не называл. Вот уже два поколения вел он московскую Стаю, надолго, очень надолго пережив обычный век гару, что заметно длиннее людского. И благодаря ему, его великому уму и воле, Стая стала самой большой в России и даже вроде бы – в мире.

И Чекан отлично понимал, что отнюдь не страх потерять власть заставил Старейшину принять такое решение. Как Первый Воин, Виктор был допущен к самым тайным архивам Стаи, включая и те сведения, что передаются лишь изустно, особыми Хранителями Памяти.

Пять веков назад Повелитель Стай тоже явился в мир, и именно в России. На беду, он оказался тверским боярином, мечтавшим о том, чтобы сбросить власть только начинающего возвышаться Московского княжества.

Презрев и растоптав все обычаи гару, он начал собирать армию из волков-оборотней. Попутно он заставлял подданных грабить купцов и разорять деревни, наполняя свою казну и нещадно карая тех, кто, по его мнению, не проявлял должного старания. При этом он совершал вовсе неслыханное – приказывал виновным перегрызать друг другу глотки.