Дочь самурая. Ветер судьбы

 – Почему бы нет?

?

Большой дворец

Спальня Императора

Когда они вновь оказались за надежно запертой дверью, мелочи перестали беспокоить императора.

Здесь все успокаивало, Хикэри не сдержалась и улыбнулась.

– Я рад, что тебе здесь нравится, – услышала она его голос.

Принцесса повернулась. Он снова был самим собой. И она так обрадовалась, что бросилась к нему и крепко его обняла.

– Мой Хикаро, – прошептала она и прижалась к нему.

– Я напугал тебя.

Что это? Голос его – это голос искренне расстроившегося человека?

– Честно – да.

Ты… – Хикэри подбирала слова. – Ты в… м-м… обличье владыки Альянса и повелителя России и Японии слишком… непереносимо сияешь Властью.

– Сияю? – усмехнулся он. – Но я не хотел пугать тебя.

– Знаю. Верю. Но этому невозможно сопротивляться.

Он выглядел чертовски требовательным. Властным.

Его глаза скользнули вниз. Новая волна возбуждения охватила ее, мягко пульсируя в такт с биением сердца. И она поняла, что рада Его господству.

Скоро все его силы, весь его самоконтроль, вся его мужественность будут направлены на ее удовольствие.

И от одной лишь мысли об этом, она покраснела и почувствовала слабость. А ведь он еще даже не прикоснулся к ней.

Пока она раздевалась, он отвернулся, чтобы открыть несколько ящиков, расположенных за его спиной. Положив что-то, что именно она так и не увидела, в карман своих брюк, он повернулся обратно к ней, держа в руках нечто длинное, блестящее и золотое.

Когда он приподнял это, она разглядела солидную золотую цепочку, с подвеской из рубина в форме сердца.

Красивая. Потрясающая. Без сомнения, украшение было слишком крупным, чтобы оказаться браслетом. Но и слишком коротким, чтобы обвившись вокруг шеи, подвеска разместилась в ложбинке между грудей.

Что он задумал?

– Надев это, ты дашь свое согласие быть моей. Только моей. В сексуальном плане, ты будешь делать все, что я скажу, когда, как и где я скажу. Как только ты примеришь это украшение на себя, в твоем лексиконе исчезнет такое слово, как «нет».

Вместо него, твоим постоянным ответом будет вежливое: «Да, Повелитель».

Он прикоснулся рубиновым кулоном сначала к одной обнаженной груди, затем к другой. Холод камня, изобилие ощущений, вызвали у Хикэри трепетный вздох.

– Можешь говорить. Разрешаю задать мне все интересующие тебя вопросы, прежде чем ты дашь свой ответ.

Принадлежать ему? Сегодня и до конца жизни? Наверное, именно это он и имел в виду.

Хикэри облизала сухие губы.